В 2016 году в Москве появился проект, который за несколько лет из скромного блога в соцсетях превратился в одного из самых влиятельных независимых агрегаторов современного искусства. TZVETNIK (перевести это можно как «цветник» или же «сад, полный цветов») основали художник Виталий Безпалов и философ Наталья Серкова. К марту 2023 года количество подписчиков проекта в социальных сетях дошло до 36,4 тысячи человек, а география публикуемых выставок охватила больше двухсот городов и пятидесяти стран.
Главная особенность TZVETNIK – это намеренный отказ от текстов. Проект публикует только фотографии выставок, почти не добавляя к ним объяснений, манифестов или критических статей. Такое решение – не случайность, а вполне осознанная кураторская стратегия. Создатели проекта исходят из того, что интернет меняет не просто восприятие искусства, но и само это искусство: оно встраивает экран в собственную оптику, учится существовать в цифровой среде, где само изображение оказывается важнее любого нарратива.
Настя Васильева, «GAP010», «GAP011», 2023, фарфор, волосы, резина, размеры варьируются. Фото с сайта https://tzvetnik.com/article/absinthe-group-show-curated-by-plague-at-smena-kazan
В этом исследовании мы ставим такой вопрос: как устроена эстетика пост-интернет искусства на материале TZVETNIK, по каким принципам вообще происходит отбор выставок и какую роль в этой системе играет сознательный отказ от словесного объяснения?
Гипотеза же состоит в том, что TZVETNIK конструирует новую визуальную норму, где ценность произведения определяется его способностью вызывать чувственный отклик, быть странным, телесным, почти отталкивающим – и при этом не требовать никакой расшифровки.
Искусство здесь выступает как «гниющее тело», чьи ядовитые пары работают как фармакон: то есть одновременно являются и ядом, и лекарством для зрительского восприятия.
Принципы отбора: материальность и странность вместо нарратива.
TZVETNIK позиционирует себя не как нейтральный архив или безликий агрегатор, а именно как кураторский проект. И это принципиальное отличие. Если обычный блог или СМИ про искусство стремится охватить побольше событий, показать почти всё подряд, то кураторский проект работает иначе. Он всегда является результатом чьего-то взгляда, чьих-то предпочтений, чьей-то оптики. В случае с TZVETNIK эту самую оптику задают Виталий Безпалов и Наталья Серкова. Они не фиксируют «всё современное искусство» – они отбирают то, что соответствует их внутреннему видению, их представлению о том, что сейчас является важным, живым и интересным. Это значит, что за каждой публикацией стоит негласный вопрос: «А соответствует ли этот проект нашему пониманию того, каким должно быть искусство сегодня?»
Но какие же критерии такого отбора? Формально они нигде не прописаны — у TZVETNIK нет манифеста с четкими пунктами, нет списка требований к художникам. Однако если внимательно посмотреть на ленту публикаций, то эти критерии начинают проявляться.
Создатели проекта в интервью признаются, что изначально отбирали работы интуитивно, по принципу «нравится – не нравится», но со временем смогли сформулировать то, что их привлекает. И здесь на первый план выходят не концепции и не политические высказывания, а именно материальность и странность самих объектов.
Бора Акинчитурк, «Арабские ночи 1», «Арабские ночи 2», 2022, 50×70 см Фото с сайта https://tzvetnik.com/article/absinthe-group-show-curated-by-plague-at-smena-kazan
Что это значит на практике? TZVETNIK интересует такое искусство, где ведущую роль играют объекты и их физические свойства — фактура поверхности, цветовое решение, форма, объем, способ расположения в пространстве, отношения между объектами. Художник может работать с чем угодно: с тканью, пластиком, деревом, гипсом, найденными предметами, цифровыми изображениями. Но важно, чтобы эти материалы не были просто носителями идеи, а действовали сами по себе.
Выставка «Инферно» Мэтью Талли Дугана в галерее Lomex, Нью-Йорк. Фото с сайта https://tzvetnik.com/article/inferno-by-matthew-tully-dugan-at-lomex-new-york
Создатели TZVETNIK не раз говорили, что их волнует вопрос: «На что способен объект?» Может ли он быть настолько странным, чтобы зритель не смог пройти мимо? Может ли он быть отталкивающим — и при этом притягательным? Может ли он вызывать тревогу, но при этом не объяснять ее причину? Именно эта способность производить эффект — без посредничества текста, без кураторской расшифровки — становится главным критерием качества для TZVETNIK.
В этом подходе главную роль играет намеренный отказ от лишнего теоретизирования. Наталья Серкова, которая имеет философское образование и прекрасно знакома с современной теорией, тем не менее не раз в интервью говорила о том, что студентов художественных вузов не стоит «пичкать философией». Ее позиция выглядит парадоксально, но при этом она последовательна: философия, по ее мнению, часто мешает художнику доверять собственной интуиции, своему глазу, своим рукам.
Вместо бесконечных обсуждений контекстов, референсов и критического разбора она предлагает сосредоточиться на самом процессе создания: как именно материал ложится, как объект стоит в пространстве, как свет падает на фактуру. Она продвигает риторику автономности искусства — такую идею, что искусство живет по собственным, внутренним законам, не обязано обслуживать политическую повестку или социальный запрос и вообще может развиваться отдельно от общества. Искусство не должно ничего объяснять, утверждает Серкова. Оно просто есть. И зритель либо чувствует отклик — либо нет. И этого отклика, этой чувственной реакции, по мнению кураторов TZVETNIK, уже хватает для того, чтобы диалог состоялся.
Однако последствия такого подхода, как можно заметить, двойственны, и тут важно рассмотреть обе стороны. С одной стороны, отказ от обязательного словесного объяснения дает огромную свободу тем художникам, которые не умеют или не хотят говорить о своей работе. Многие художники действуют интуитивно, они мыслят формой и материалом, а не концепцией и текстом. Для них TZVETNIK становится пространством, где их работы могут увидеть и оценить без необходимости проходить интервью. Это, своего рода, освобождение от диктатуры «говорящего искусства», которое доминировало на протяжении 1990–2000-х годов. С другой стороны, любой кураторский отбор, который не сопровождается словесным обоснованием, рискует превратиться в замкнутую эстетическую систему. Если критерии не проговариваются, если нет публичного размышления о том, почему один проект попал в публикацию, а другой нет, то возникает опасность, что «хорошим» станут считать просто то, что похоже на уже опубликованное. И тогда TZVETNIK из исследовательской площадки, которая пытается уловить новое, неожиданное, странное, превращается в машину по воспроизводству самой себя. Весь контент начинает работать как методичка: вот образцы, вот визуальные признаки успешного искусства – делай похоже, не пиши пояснений, сними красиво, и вероятность публикации становится высокой.
Такая двойственность — это и есть главное противоречие TZVETNIK. Проект, который начинался как альтернатива институциональному искусству с его жесткими рамками и обязательной рефлексией, рискует создать новые, причем еще более жесткие рамки — только теперь они невидимые, не проговариваемые, а потому их еще труднее оспорить.
На рисунке представлены типовые публикации. Фото с сайта https://tzvetnik.com/articles/image
Итак, принципы отбора TZVETNIK выстраиваются вокруг трех таких элементов: материальность объекта (то есть его фактура, форма, способ присутствия), странность как эстетическая категория (способность быть одновременно отталкивающим и притягательным) и еще намеренный отказ от словесного объяснения (искусство не должно само себя объяснять с помощью текста).
Такой подход дает художникам свободу от обязательной расшифровки концепций, но при этом он же рискует превратить TZVETNIK в замкнутую эстетическую систему, где «хорошим» будет считаться то, что визуально напоминает уже опубликованное. Получается парадокс: проект, который начинался как альтернатива институциональным рамкам, создает новые – только теперь они негласные, не проговариваемые, и оттого их еще труднее оспорить. Критерий «нравится – не нравится», интуитивный и чувственный, оказывается одновременно и сильной стороной TZVETNIK (потому что он ловит то, что не схватывает теория), и его слабым местом (ведь он не подходит для публичного обсуждения и критики).
Фотодокументация как основной инструмент.
TZVETNIK строит показ искусства почти исключительно на фотосъемке выставок. Это такой намеренный выбор, который отличает проект от привычных художественных журналов (там фотография идет вместе с развернутой критической статьей) и от галерейных сайтов (где изображение служит лишь картинкой к тексту). В случае с TZVETNIK фотография становится самостоятельным высказыванием — и вот здесь и кроется главное противоречие проекта.
С одной стороны, отказ от текстов и сосредоточенность на чистом изображении отлично подходит под природу соцсетей, в которых этот проект исторически сложился. Нельзяgram (принадлежащий компании Meta, признанной в РФ экстремистской организацией) в 2016 году, когда TZVETNIK только запускался, был устроен в принципе иначе, чем сегодня. Он не предполагал серьезного вовлечения подписчиков через объемные тексты – длинные посты появились позже, так же как и возможность публиковать несколько изображений в карусели без ограничений. В 2016 году Нельзяgram был по большей части визуальной средой: алгоритмы тогда поощряли яркие, запоминающиеся, эстетически выверенные кадры, а текст играл второстепенную роль – короткая подпись, несколько хэштегов, может быть, упоминание художника и галереи. TZVETNIK отлично вписался в этот формат, превратив ленту в непрерывный поток фото с выставок, где каждое изображение работает само на себя. Отсутствие длинных текстов казалось не недостатком, а наоборот достоинством: зритель не отвлекается на чтение, не тратит время на толкование – он просто смотрит.
С другой стороны, ровно та же стратегия сегодня создает уже серьезные проблемы. Современные алгоритмы соцсетей устроены иначе: они поощряют вовлеченность — то есть комментарии, обсуждения, споры, сохранения, пересылки. Чем больше времени пользователь проводит внутри поста (читает текст, смотрит видео, листает карусель, пишет комментарий), тем выше алгоритм поднимает этот пост в лентах других пользователей. Отсутствие описаний и призывов к обсуждению делает продвижение TZVETNIK по таким алгоритмам проблематичным. Если пост не провоцирует дискуссию, если под ним нет длинного текста, который можно читать минуту, если он не содержит вопроса или провокации, — то алгоритм может просто «не заметить» его.
Есть одна гипотеза о том, как TZVETNIK обходит это ограничение. Предполагается, что проект часто показывается в лентах именно за счет большого числа сохранений и добавлений в закладки. Подписчики TZVETNIK – а это сами художники, кураторы, студенты художественных вузов, дизайнеры – сохраняют фото работ в свои личные подборки. Они используют публикации TZVETNIK как визуальный архив, как список референсов для собственных проектов, как коллекцию идей и приемов. Они сохраняют картинку, чтобы вернуться к ней позже, изучить композицию, понять, как сделан свет, как объекты расставлены в пространстве. Но при этом они редко пишут комментарии и редко вступают в публичные обсуждения.
Получается, что картинкам такого рода чуждо не только авторское или кураторское объяснение, но и активная зрительская интерпретация в ее классическом понимании. Зритель не спрашивает «Что это значит?» и не пытается расшифровать замысел художника. Он скорее переживает такое состояние: «Это странно. Я не понимаю, что это, но меня это задевает. Я сохраню это, чтобы подумать об этом позже — или просто чтобы иметь это перед глазами».
И вот здесь видится прямая связь с теоретическими текстами, на которые часто ссылается Наталья Серкова. Прежде всего это известное эссе Сьюзен Сонтаг «Против интерпретации» (1964). Сонтаг тогда утверждала, что интерпретация – это интеллектуальная месть со стороны критиков, которые не выносят непосредственной, чувственной силы искусства. Вместо того чтобы переводить искусство на язык концепций, считала Сонтаг, нужно учиться видеть его форму, его «эротику», его способность воздействовать на тело зрителя еще до того, как включится разум.
TZVETNIK доводит эту идею до логического предела: они не просто против интерпретации — они строят целую платформу, где интерпретация в принципе невозможна, потому что нет материала для нее, кроме самого изображения. Нет текста, нет контекста, нет биографии художника, нет кураторского заявления. Есть только фотография. И зритель остается с ней наедине.