Деформация как способ эстетического познания безобразного у Фрэнсиса Бэкона

• Концепция • Безобразное в истории эстетической мысли • Деформация лица и кризис субьекта • От тела к "мясу", плоть как экзистенциальная материя • Пространство в роли сцены насилия • "Логика ощущения" Жиль Делеза • Заключение • Библиография

История мировой эстетики на протяжении столетий строилась вокруг категории прекрасного, люди считали воспевание красоты центральной темой искусства, все стремились показать как прекрасно то или иное явление, человек или предмет. В древней Греции красота символизировала гармонию и внутреннее равновесие и рассматривалась как область, в которой хаотическая материальность мира преодолевается через организацию формы, художники в своих работах стремились придать миру упорядоченный вид

Однако события XX века поставили под сомнение саму возможность подобного понимания эстетического опыта. Крупные катастрофы мировых войн, распад религиозных и гуманистических убеждений, кризис представления о человеке как о рациональном и цельном субъекте привели к тому, что искусство стало преобретать совсем противоположный характер и художники начали отказываться от языка привычной красоты и гармонии. Именно в этот период стали зарождаться новые осмысления и трактовки эстетических категорий, а прежде всего категории безобразного и уродливого

Если в классическом понимании эстетики безобразное выражалось как отсутствие формы, как какой-либо недостаток или отклонение от нормы, то в модернистской художественной практике оно приобретает самостоятельную философскую значимость. Безобразное, жуткое и уродливое перестает быть отрицательной категорией и становится самостоятельной художественной категорией, новым особым способом художественного высказывания о мире. Одним из ранних примеров зарождения этого мотива в изобразительном искусстве можно считать "Крик" Эдварда Мунка. Центральная фигура на полотне практически лишена четких форм и индивидуальных черт, чтобы сместить внимание зрителя к самому состоянию, которое художник транслирует

Художественные работы Фрэнсиса Бэкона наиболее последовательно иллюстрируют пример развития такой эстетической трансформации. Его живопись вызывает зрительское отвращение и одновременно с этим интерес и эстетическое притяжение. Деформированные странные тела, искаженные распадающиеся лица, замкнутые пространства, напоминающие клетки, производят впечатление насилия над формой. Однако именно эта деформация создает особую яркую интенсивность эстетического переживания и заставляет задуматься о том, что значит быть человеком. Исследование исходит из предположения, что безобразное у Бэкона не является формальным разрушением красоты, а напротив, выступает способом радикального пересмотра самой эстетической функции искусства

Выбор темы обусловлен интересом к границам эстетического и к тому, как современное искусство переопределяет традиционные категории восприятия. Работы Бэкона позволяют рассмотреть безобразное как продуктивный художественный метод, вскрывающий фундаментальные экзистенциальные состояния человека

Материал для исследования был отобран по принципу репрезентации трех ключевых стратегий художественной деформации: деформация лица как разрушение идентичности, деформация тела как демонстрация уязвимости и деформация пространства как визуализация психологического давления

Структура исследования выстроена в соответствии с этой логикой и движется от теоретического осмысления эстетики безобразного к анализу конкретных художественных решений. За основу для анализа выбраны философские работы Карла Розенкранца, впервые систематизировавшего категорию безобразного, эстетическая теория Теодора Адорно, а также интерпретация живописи Бэкона у Жиль Делеза

В эстетике Иммануила Канта прекрасное связано с опытом целесообразности без цели. В "Критике способности суждения" ("The Critique of Judgment") эстетическое суждение основывается на переживании гармонического соответствия между воображением и рассудком. В этой системе безобразное оказывается практически исключенным из эстетического опыта, так как оно разрушает возможность свободной игры познавательных способностей. У Канта возникает категория предвещающая будущую эстетику безобразного, это возвышенное. Возвышенное связано с переживанием того, что превышает способность формы к упорядочиванию. Это опыт столкновения с пределом представимости

Именно этот момент важен для понимания Бэкона, его живопись работает в пространстве между безобразным и возвышенным, она разрушает форму, но как раз таки через это разрушение производит то самое интенсивное эстетическое переживание

Принципиальный поворот происходит у Карла Розенкранца в "Эстетике безобразного" ("Aesthetics of Ugliness"). Он утверждает, что безобразное не является внешним по отношению к прекрасному, оно составляет его внутреннюю диалектическую противоположность. Он выделял три формы безобразного: бесформенность, асимметрия и деформация. Для Розенкранца деформация была особенно важна, поскольку оно представляет собой искажение уже существующего порядка, а не простое отсутствие формы

Это мы и можем разглядеть у Бэкона, его фигуры не бесформенны в буквальном смысле, они сохраняют узнаваемость человеческого тела, но подвергаются насильственной трансформации. Эта деформация и становится визуальным выражением онтологического кризиса субъекта

Теодор Адорно в "Эстетической теории" ("Aesthetic Theory") утверждал, что после исторических катастроф XX века искусство больше не могло производить примиряющую красоту, потому что красота, продолжающая игнорировать реальность исторического насилия, становится идеологической, поэтому современное искусство должно сохранять в себе след травмы

Живопись Бэкона можно рассмотреть в этом ключе, так его деформированные фигуры фиксируют невозможность возвращения к классической эстетической гармонии и не являются просто субъективной фантазией художника. Получается, что здесь безобразное выступает как этическая необходимость