после French touch: французская альтернатива

Зачастую при мыслях о культуре Франции в голове всплывают кино о любви как «Прекрасная смаковница», высокая кухня с мишленовскими звёздами, столь же манерное и стремящееся к возвышенности искусство, как росписи дворцов Людовика XIV. Точно также и музыка в мыслях за границей страны вплоть до второй половины XX века сводилась только к chanson  — эмоциональным песням о любви. В целом долгое время Франция — это было про напыщенность в глазах других, а потому никак не было ожидаемым, что именно она в конце XX века станет центром клубной жизни и танцевальной музыки. Диджеи такие как Лоран Гарнье, везли из Чикаго хаус, из Детройта — техно, из Лондона — эйсид-хаус, а французские музыканты переплавляли это в нечто своё. Так в истории появляется термин French touch, который уже ассоциируется не с французской жеманностью, а с танцполами, техно, и невероятно разной музыкой. В наше время влияние French Touch продолжает отзываться в массовой культуре, а такие группы, как Daft Punk и Air, воспринимаются уже не просто как популярные исполнители, а как символы определённой эпохи французской музыки.

При этом французская сцена никогда не существовала в рамках одного жанра. Уже с самого начала она строилась на смешении влияний: американского диско и хаус, британского техно, французского синти-поп, рока и даже хип-хоп культуры засчёт диджеев, привозивших пластинки из других стран. Именно поэтому после спада первой волны French Touch в начале 2000-х французская музыка трансформируется, те, кто стояли у истоков, продолжали свои эксперименты, а новое поколение подхватило эту тягу и смелость. На смену «фильтрованному диско» приходят пост-панковые гитары, lo-fi эстетика, перегруженные басы, ирония, театральность и интернет-культура. Французская сцена начинает всё свободнее соединять электронику, рок, шансон и поп-музыку.

Выбор темы обусловлен личным интересом к французской сцене 2010-х. Как следствие мне захотелось детальнее изучить влияния из прошлого и показать, насколько может быть разнообразна эта музыка. В первой части будет рассмотрен исторический и культурный контекст появления French Touch, основные представители. Во второй — творчество групп и исполнителей 2000– 2010-х годов, которые по-разному переосмыслили французскую музыкальную традицию и сформировали свой уникальный язык.

Рубрикатор

— Концепция

— Начало нового звучания

— После French touch

— Абсурд и провокация

— На грани сна и яви

— Заключение

Сам термин зародился в парижский клубах, но популяризированный британским журналистом Melody Maker Мартином Джеймсом. В современных журналах French touch не исчезает. Это, скорее, стало целым явлением, живым и меняющимся до сих пор. Не просто электронная музыка 1990-х-2000-х, но как некоторая часть культурной идентичности Франции, те же Duft Punk, которые были одни из представителей French touch, воспринимаются уже как наследие и особое явление Франции.

Точкой отсчёта французской электронной революции принято считать The Palace (и в целом клубную культуру). Открывшийся ещё в 1912 году как кинотеатр, который затем превратился в кабаре, а позже официально стал ночным клубом. Другие клубы, чью важность невозможно опустить: Rex Club и Le  Boy стали местами, где французская сцена буквально «училась слышать новую музыку». Именно сюда диджеи вроде Лорана Гарнье, Девида Гетта и Мирвайс Ахмадзай привозили пластинки из Британии и Америки — хаус, техно, acid хаус и многое другое. У Гарнье достаточно много воспоминаний об этом месте, которые как слепок эпохи: «первым парижским клубом, в котором стали проходить эйсид-хаус-вечеринки, был Rex Club…» «Среди групп и исполнителей, прошедших через Rex, были такие будущие знаменитости, как Red Hot Chili Peppers, Les Rita Mitsouko (в Rex состоялся первый концерт в истории группы), Сюзанн Вега (Suzanne Vega), Tower of  Power и Крис Айзек (Chris Isaak). Случались Здесь и такие важные события, как, например, after-show-вечеринка Принса…»[1]

Помимо этого в конце 1980-х государство ослабляет контроль над радиочастотами, и Radio FG, Galaxie Radio и Radio Contact с 1992 стали распространять хаус и техно во Франции. Параллельно магазины пластинок BPM и Rough Trade становятся не просто музыкальными магазинами, а точками обмена новостями и знакомствами между диджеями, музыкантами и продюсерами. Французская сцена в тот момент вообще строилась на ощущении постоянного культурного обмена. При этом сама клубная культура во Франции тогда переживала кризис. Старые форматы вечеринок переставали работать, публика теряла интерес к клубам. И именно в этот момент появляется acid house. Сначала к ней было недоверие или она пользовалась популярностью у узкого круга любителей. Гарнье описывал публику так: «Особенно это чувствовалось на вечеринках Jungle, куда приходили *геи, журналисты, представители fashion-индустрии, и просто молодые люди, следившие за британской сценой. Кто-то даже успел съездить в Лондон на первые вечеринки Summer of  Love…»[1] Параллельно сосуществует «молодая гвардия французского рока» [1] в виде Taxi Girl, Жакно (Jacno) и Патрика Эдлина (Patrick Eudeline).

*«Международное общественное движение ЛГБТ» признано экстремистской организацией и запрещено на территории Российской Федерации.

Однако нельзя сказать, что ранние представители French touch это только про французский house конца 1990-х. На деле смешение музыкальных эпох тянется на французской сцене, что в то время, что в 2010-х, о которых речь позже. Dimitri Yerasimos (псевд. Dimitry from Paris) с альбомом «Disco Forever» (The sound of underground disco) хороший пример. Микс он сделал в начале 2000-х. В статье «French touch» описывают, что «альбом звучит как особая чувствительность, он давал ощущение, что сила диско заключается в его international cross-pollination», имея в виду смешение культур и жанров. Жюльен Оже (псевд. Pépé Bradock) соединяет jazz-funk, рэп и хаус. Да, и у самого Оже в себе соединял все и сразу: он был и гитаристом в джаз-фанк-группах и работал диджеем для рэп-команд до того, как в начале 90-х пришёл в хаус. Даже локальный успех Demon с «Midnight Funk» (он не стал известен за пределами Франции) показывает, насколько разной была сцена.

Эту же линию микса культур и музыки прошлого продолжила группа Cassius и их альбом «1999». Он стал неким переосмыслением музыки 1970-х. «Foxxy» вдохновлён blaxploitation-эстетикой 70-х и музыкой Roy Ayers. «Club Soixante-Quinze» уходит в boogie funk и синтовый groove. «Feeling for You» использует вокальный хук из Gwen McCrae — «All This Love That I’m Givin’» (1979). А «Crazy Legs» неожиданно обращается уже не столько к disco, сколько к раннему hip-hop, брейкдансу и культуре b-boy.

Их клипы являются достаточно точной иллюстрацией поп-культуры 90-х: сексуальность в рекламе как провокация, коллажные вставки, яркость, звёзды, круги и светящиеся элементы. Отражение культуры ТВ и активного потребления в принципе, отсылки к диско культуре. Клип для заглавного трека «1999» даже чем-то напоминает истоки стиля в дизайне, который станет популярным в 2000-2010-е: Vectordelia/Frutiger Metro с его яркостью, коллажностью и инфографикой.

Параллельно сосуществует дуэт Air. У них музыка и клипы более спокойные, меньше провокации и диско-грувов, чем у Cassius.

Их альбом «Moon Safari» с хитом «Sexy Boy» строится уже не на танцевальности как таковой, а на передаче ощущения некой тягучести в звучании. Здесь важны не столько ударные, сколько модульные синтезаторы, плавные басовые линии и почти симфоническая структура композиции. В отличие от многих своих современников, Air создают не трек, а ту самую атмосферу сай-фай. Явно не случайно София Коппола позже пригласит именно их дуэт написать саундтрек к своему первому художественному фильму «The Virgin Suicides». Несмотря на различия в музыкальных подходах, клипы Cassius и Air очень хорошо показывают особенности в визуале рубежа XX и XXI  веков:

• обилие эффектов превращения или наплывов,
• светящие элементы (молнии, вспышки и тд.),
• общая тяга к футуристичности.

Веткой абсурда параллельно с French touch является Quentin Dupieux’ s и его проект Mr. Oizo. Он важен, так как абсурд и самоирония одна из составляющих у групп 2000-2010-х. В принципе сам автор прославился больше как режиссер с очень странными и абсурдными работами, но его музыка не уступает. Её нельзя отнести к какому-то конкретному жанру, она липкая, «грязная», местами кажется нелепой и смешной: «audio equivalent of  comedic indigestion-based body horror» (аудиоэквивалент комедийного боди-хоррора, основанного на ощущении несварения)[5].

К концу 1990-х Daft Punk, состоящие из Thomas Bangalter (Тома Бангалтера) и Guy-Manuel de Homem-Christo (Ги-Мануэля де Омем-Кристо), стали центральными фигурами French house после выхода сингла «Da Funk» и альбома «Homework» (1997). До создания дуэта музыканты играли в недолго просуществовавшей рок-группе Darlin’, а название Daft Punk произошло от уничижительного выражения «daft punky thrash» («дурацкий панковский трэш»), использованного журналистом Melody Maker Дейвом Дженнингсом. Daft Punk были тесно связаны с парижской клубной сценой и вечеринками Hype Педро Винтера, а их стиль, позднее получивший название «filter disco», сочетал хаус с влиянием американской танцевальной музыки, фанк и диско, используя wah-wah-гитары, повторяющиеся ритмы и активные фильтер- и фуззер-эффекты. Такое звучание сделало French house одновременно клубной и поп-ориентированной музыкой.

Отдельно хочется отметить работу над эстетикой или личным брендом группы. Они успели поэкспериментировать с абсурдом и съёмками кипящего мегаполиса в первом клипе «Da Funk» (как современники Air и Cassius). Однако вскоре всё их творчество стало цельным, оно транслирует примерно одну атмосферу фантастики из будущего — образ роботов из будущего, электронную, то есть тоже «машинную» музыку. Это подкреплялось циклом клипов, связанных одной вселенной в стиле старых аниме 90-х (самые известные клипы — «One More Time» и «Harder, Better, Faster, Stronger», но на самом деле их больше). Помимо всего, они написали музыку к фильму «Трон:

Первая волна French touch исчерпала себя примерно в начале 2000-х. Музыканты начали ощущать, что French kiss станет слишком коммерческим и одинаковым, а им хотелось идти дальше и экспериментировать. Вместе с этим во Францию вернулась любовь к рок музыке, в моде снова такие группы The Strokes, The Libertines, Yeah Yeah Yeahs и другие. Так родился indie sleaze (инди-слиз), который выражался в клубной эстетике, небрежности в одежде и самоиронией.

Если первая волна характеризовалась:

• смесью диско и хауса,
• фильтрованными сэмплами,
• фанковым басом.

То вторая — это:

• синтезаторы,
• post-punk гитары,
• шум,
• перегрузы и хаотичность,
• lo-fi.

У истоков новых эскпериментов можно считать Justice. Их творчество можно разделить на эпоху «Cross» (по названию первого альбома): грязную, перегруженную, ассоциировавшееся с ночной жизнью и эпатажем, их окрестили «Rolling Stones для Beatles-Daft Punk»[5], и эпоху после «Cross», когда появился альбом альбом «Audio, Video, Disco». Тут они уходят больше в рок (в частности вдохновляются prog rock 1970-х), музыка стала спокойнее, но мрачность, басы и общая тяжеловесность сохранялись как в музыке, так и в визуальном творчестве. Justice это некий мостик между классическим French touch с расчётом на музыку для танцпола и интересом к року, пост-панку и целостному образу групп.

Чем ближе к 2010-м, тем музыка больше уходит от чистого рока, молодые группы пытаются найти что-то абсолютно новое, при этом вокруг царит культура свободы, возможностей и процветающих медиа.

Пожалуй, хорошо иллюстрируют эту коллажность La Femme. Их творчество похоже на огромный архив французской альтернативной музыки: surf rock, cold wave, yé-yé, krautrock, психоделия и электроника у них сосуществуют и сменяют друг друга (хорошо видно в альбоме «Psycho Tropical Berlin» 2013). Исторически группа важна ещё и тем, что возвращает французский язык в «модную» альтернативную музыку, соединяя эстетику 1960-х с постинтернет-культурой. Визуально это же отражается в обложках. Группа продолжала провокационную эстетику предшественников (как на обложке «Le Podium #1» 2010 с явным вдохновением картиной Г. Курбе «Происхождение мира») или использовала компьютерную эстетику (как к примеру на для альбома «Paradigmes» 2021).

Где-то рядом по стилю, но при этом сильно отличающиеся в музыке и текстах стоит группа Therapie TAXI. Они некая смесь между поп и хип-хопом с влиянием инди и электроники. Точно также как и у La Femme в текстах есть место сленгу, сексуальной прямоте и иронии, а в клипах обеих групп та самая «грязноватость» от indie sleaze. Однако, если La Femme это про образ (в музыке и визуале) чего-то мистического, на грани яви и сна, даже если действия в городской среде, то Therapie TAXI больше отражают настроение молодежи своего времени и её культуры более приземлённо.

Несмотря на явный интерес к отражению духа молодёжи, у некоторых групп оставалась тяга к почти театральности и языку, наполненному метафорам. Такими являются Feu! Chatterton, которые по-своему возвращают современную версию французского chanson. Однако они близки не к эстрадной традиции, как Barbara Pravi, их творчество это смесь арт- или поп-рока, вокал на грани литературного чтения и пост-панк элементы. Театральность даже в названии — в честь английского поэта Томаса Чаттертона — романтической фигуры молодого трагического художника. В альбоме Palais d’argile и песнях «Monde Nouveau» или «La Malinche» тексты становятся почти литературными: наполненными метафорами, образами и политикой.

Даже визуально группа напоминает театральную постановку или старое французское кино, как в клипах «À l’aube» или «La Mort dans la Pinède». В клипе «Monde Nouveau» появляются явные отсылки к The Beatles

Однако нельзя сказать, что с 2000-х французская сцена преобразовалась только в музыку панков и бунтующих подростков. В некоторых группах явно прослеживается это лёгкое и романтичное наследие French Touch — диско, фанк, некая мечтательность.

L’Impératrice строят свою музыку вокруг поп-диско эстетики, вдохновлённой 1970-ми и 1980-ми: фанком, диско и ранней электроникой. Их музыка выглядит как смесь Cassius и Air: мягкость звучания сочетается с чем-то фанковым и диско. Визуально группа часто выглядит как стилизация под старую рекламу, винтажные фотографии или глянцевые журналы. В целом их клипы более «красивые» и кинематографичные, чем эстетика съёмки с дрожащими руками в подворотнях как у Therapie TAXI или ранних La Femme, но в них всё равно всегда присутствует нотка чего-то абсурдного или тревожного (как в тех же «Vanille Fraise», «Parfum Thérémine»).

Похожее настроение передают и Polo & Pan, но их музыка даже более лёгкая, расслабляющая за счет совмещения электронной и этнической (в частности южноафриканской) музыки. Например, в Caravelle и треках музыка «Canopée», «Dorothy» или «Nana»; «Feel good» про чувства тропического и мечтательное. Polo & Pan совмещают электронную и этническую (в частности южноафриканскую) музыку. Как и предшественники Air, дуэт больше работает с атмосферой и ощущениями, чем с клубной электроникой или игрой со слушателем.

Если Polo & Pan продолжают эстетику Air в сторону мечтательности и путешествия, то Pépite делают звучание более меланхоличным, интимным. В песнях «Hiéroglyphes», «Renaissance», «Sensations» или «Les bateaux» их инди-поп с лёгким диско-грувом 80-х создаёт ощущение чего-то тёплого, солнечного и романтичного, иногда космического или, наоборот, тягучего словно во сне. Они используют реверберацию и фильтруют звуки. В сочетании с мягким вокалом и бас-линией создаются такие ощущения.

В каком-то смысле Bon Entendeur становятся продолжением идеи микширования French touch, только вместо старых диско-сэмплов они работают с культурной памятью Франции. Группа из трёх друзей, образованная в 2012 году, использует в музыке интервью, телевизионные записи, обрывки новостей и голоса медиа прошлого. В треках ощущается ретро-эстетика и лёгкая ностальгия по образу Франции второй половины XX века, а в клипах это подкрепляется эстетикой 1960–80-х: телевизионный фитнес, реклама Лазурного берега, архивная съёмка и стилизация под старое французское телевидение.

Данное исследование доказывает, что французская сцена — это не только про шансон, Эйфелевую башню или что-то лёгкое и мечтательное. Франция, за счёт исторического смешения культур, стала одним из центров зарождения электронной музыки, распространителем acid-house культуры. Её музыка проделала путь от диджейских пультов в знаменитых The Palace и Rex Club до эстетики indie sleaze и всё больших разветвлений. Уже в рамках French touch отдельные исполнители и группы не боялись экспериментировать, быть абсурдными и смешными, как Quentin Dupex и его проект Mr. Oizo или, наоборот, быть тяжёлыми и пугающими, как Justice. Это стало основой для жанрового и стилистического смешения. В XXI веке гибридность усиливается: в ней смешиваются франкоязычные, англоязычные с азиатскими и африканскими. С 2000-х и группы стали ещё смелее, потому что предшественники заложили эту основу. Интернет культура, стирание жанровых границ и общая атмосфера в мире позволила быть столь разными: от тех, кто похож на бунтующих подростков, к примеру, Therapie TAXI до тех, кто стремится убежать в мир снов и тропиков, как это делают Polo & Pan или Pepite. French touch следует воспринимать не как просто описанием хаус музыки 90-х и как завершённую эпоху. Это отдельное явление и культурное наследие Франции, которое продолжается и трансформируется до сих пор.