Искусство слышать неслышимое: технологии и скрытые звуковые среды

На протяжении долгого времени западная культура оставалась преимущественно визуально ориентированной: изображение воспринималось как основной способ познания и репрезентации мира, тогда как звук рассматривался как менее устойчивое, эфемерное явление. В истории искусства и медиа зрение традиционно связывалось с объективностью, дистанцией и контролем, в то время как слух — с телесностью, временным переживанием и субъективным опытом. [11: с. 15] Однако во второй половине XX века ситуация начинает меняться: развитие технологий звукозаписи, электроники и телекоммуникаций приводит к появлению новых способов восприятия окружающей среды и формирует интерес к звуку как самостоятельному культурному и художественному феномену.

На этом фоне возникает междисциплинарное направление звуковых исследований, рассматривающее звук не только как физическое явление, но и как культурную, социальную и технологическую практику. Исследователи саунд стадиз обращают внимание на то, что слушание никогда не является нейтральным или исключительно биологическим процессом. То, что человек способен услышать, определяется культурным контекстом, медиа-средой и используемыми технологиями. Как пишет Джонатан Стерн, способы слушания формируются исторически и напрямую связаны с развитием медиа и техники. [11] Звук начинает рассматриваться не как дополнение к изображению, а как самостоятельный способ познания пространства, тела и окружающей среды.

Важной для данного исследования становится разрабатываемая многими теоретиками (М. Маклюэн, Дж. Стерн, Бр. Лабелль и др.) идея о расширении слуха — представление о том, что человеческое восприятие способно выходить за пределы естественных возможностей органов чувств благодаря технологиям. Микрофоны, гидрофоны, контактные датчики, системы электромагнитной индукции и цифровая обработка звука позволяют сделать слышимыми процессы, которые обычно остаются вне человеческого восприятия: подводные экосистемы, электромагнитные поля, инфразвук, ультразвук, вибрации архитектуры и инфраструктурный шум. Технологии в данном случае не просто фиксируют существующую реальность, а создают новые режимы слышимости и новые способы взаимодействия с окружающей средой.

В искусстве интерес к неслышимому возникает у многих саунд-художников. Они используют технологии записи и воспроизведения звука для работы с теми слоями реальности, которые обычно остаются скрытыми. Кристина Кубиш делает слышимыми электромагнитные поля городской инфраструктуры, Яна Виндерен исследует акустические среды подводных экосистем и ледников, а Полина Оливерос обращается к самому процессу слушания, рассматривая его как способ расширения восприятия и внимания. В их практиках звук превращается в инструмент исследования невидимых процессов — технологических, природных и телесных.

Исследование сосредоточено на том, как художественные практики используют звук для раскрытия скрытых слоев реальности и каким образом слушание становится способом взаимодействия с пространством, инфраструктурой, природой и самим человеческим восприятием.

В рамках звуковых исследований слух рассматривается не как неизменная биологическая способность, а как культурно и технологически сформированная практика. Исследователи подчеркивают различие между hearing (слышанием) и listening (слушанием): hearing понимается как физиологическая способность воспринимать звук, тогда как listening предполагает активное внимание, интерпретацию и культурный опыт восприятия. Как отмечает Полина Оливероc, создательница концепции Глубокого слушания (Deep Listening), слушание является активным процессом, который способен изменять не только восприятие окружающей среды, но и самого слушателя. [9]

Теоретик саунд стадиз Джонатан Стерн в книге "Слышимое прошлое" [11] показывает, что способы слушания исторически менялись вместе с развитием медиа-технологий. Появление фонографа, телефона и радио не просто позволило записывать и передавать звук, но сформировало новые модели восприятия, в которых слух начинает играть самостоятельную роль в понимании пространства и коммуникации. Подобную идею развивает и Маршалл Маклюэн, теоретик медиа исследований, рассматривавший медиа как «продолжение человека» [6]. В его теории технологии выступают расширением человеческих органов чувств: камера расширяет зрение, а аудиотехнологии — слух. Таким образом, микрофон, гидрофон или электромагнитные наушники становятся не просто техническими устройствами, а средствами формирования нового чувственного опыта.

Эти идеи напрямую связаны с художественными практиками Кристины Кубиш, Яны Виндерен и Полины Оливерос. Их работы подтверждают, что слух может быть расширен с помощью технологий, а само слушание — превратиться в способ исследования скрытых слоев реальности.

Развитие технологий записи звука привело к появлению возможности фиксировать процессы, которые находятся за пределами естественного человеческого слуха. Микрофон становится не только инструментом документирования, но и устройством расширения восприятия. С помощью гидрофонов стало возможно записывать акустические процессы под водой, контактные микрофоны позволяют слышать вибрации поверхностей и архитектурных конструкций, а системы электромагнитной индукции делают слышимыми сигналы цифровой инфраструктуры.

Важным становится понимание того, что технологии не являются нейтральными посредниками. Они формируют новые режимы слышимости и создают качественно новые акустические реальности. Звуковые спектрограммы, waveforms (графическое изображение формы звуковой волны), научные визуализации звука и data sonification (преобразование данных в звук) демонстрируют, что современное восприятие все чаще строится на переводе данных и сигналов в слышимую форму. Технологии записи неслышимого постепенно превращаются в инструмент экологического, научного и художественного познания.

Современные художественные и теоретические подходы все чаще рассматривают окружающий мир как сложную систему взаимосвязанных человеческих и нечеловеческих процессов. В рамках акустической экологии звук становится способом взаимодействия с теми формами жизни и инфраструктурами, которые невозможно полностью описать визуально.

Теоретик акустической экологии Рэймонд Мюррей Шейфер одним из первых обратил внимание на то, что окружающая среда обладает собственной звуковой структурой, а изменение звукового ландшафта (soundscape) напрямую связано с экологическими и социальными процессами. [12] Его исследования звуковых ландшафтов сформировали представление о мире как об акустической среде, требующей внимательного слушания.

В работах Яны Виндерен эта идея получает развитие через исследование подводных экосистем и шумового загрязнения океана. Художница показывает, что многие природные процессы остаются скрытыми именно потому, что человек не способен слышать их напрямую. Через технологии звукозаписи она делает слышимыми голоса животных, движение льда и разрушение экосистем.

Звуковой исследователь Брэндон Лабелль рассматривает звук как реляционную среду, формирующую пространственные и социальные отношения. [5] По его мнению, звук способен раскрывать скрытые инфраструктуры, механизмы власти и формы коллективного опыта. Эта идея особенно заметна в проектах Кристины Кубиш, где электромагнитные сигналы городской среды становятся слышимым проявлением технологической инфраструктуры современного города.

Таким образом, искусство использует звук не только как художественный материал, но и как способ исследования неслышимого — скрытых процессов природы, технологий и самого восприятия. Слух перестает восприниматься как ограниченная биологическая способность и начинает пониматься как расширяемая, культурно и технологически обусловленная форма взаимодействия с миром.

Ключевым проектом Кристины Кубиш стала серия Электрические прогулки (Electrical Walks, 2003 – н.в.). Еще в начале своей художественной практики, в 1980-х годах, Кубиш совместно с итальянскими инженерами разработала специальные наушники, основанные на принципе электромагнитной индукции. Любой электрический ток создает электромагнитное поле: системы безопасности в магазинах, банкоматы, трамвайные линии, светодиодные вывески, Wi-Fi, камеры наблюдения и многие другие продукты технического прогресса производят собственные электромагнитные сигналы. Обычно они не воспринимаются человеком напрямую, однако наушники Кубиш переводят их в слышимый диапазон. [13] Художница подчеркивает [2], что эти звуки не синтезируются искусственно и почти не подвергаются обработке: технология лишь раскрывает уже существующую, но скрытую звуковую реальность.

За более чем двадцать лет было организовано около ста Электрических прогулок по всему миру. В России электромагнитное поле можно было послушать в Москве (2013) на фестивале экспериментального звука «Подготовленные среды» и в Екатеринбурге (2017) в рамках Уральской индустриальной биеннале современного искусства.