Враждебная архитектура: за или против людей?

1. Концепция исследования
2. Введение: Невидимый барьер
3. Инструментарий отчуждения (Типология)
4. Идеология «Чистого города» (аргументы ЗА)
5. Жертвы дизайна: случайный урон (аргументы ПРОТИВ)
6. Контрдизайн и тактический урбанизм
7. Заключение

Городская среда традиционно воспринимается как инклюзивное пространство, предназначенное для взаимодействия и отдыха. Однако в последние десятилетия наблюдается экспансия «враждебного» или «оборонительного» дизайна (Hostile Architecture). Актуальность данной темы обусловлена тем, что архитектура перестает быть пассивным фоном и превращается в инструмент скрытого социального контроля. Дизайн, призванный защищать «порядок», на деле начинает бороться с «нежелательными» категориями граждан: бездомными, скейтерами, молодежью.

Для визуального исследования был сформирован корпус изображений и кейсов, охватывающий период XIX–XXI веков. В работу включены как классические примеры (шипы на подоконниках, наклонные скамейки), так и более изощренные технологические решения (синее освещение, ультразвуковые излучатели). Особое внимание уделялось географическому разнообразию: от Европы (скамья в Камдене) до Азии (бетонные шипы в Гуанчжоу). Это позволяет доказать глобальный характер проблемы. Также важным критерием отбора стало наличие визуальных свидетельств «контрдизайна» — актов творческого сопротивления жителей, таких как yarnbombing или проект Archisuits, которые наглядно иллюстрируют конфликт между навязанной формой и человеческой потребностью.

Исследование структурировано по принципу «от фиксации проблемы к поиску альтернативы» и разделено на пять ключевых блоков:

1. Введение: Основные термины и первые упоминания враждебной архитектуры
2. Инструментарий отчуждения: Детальный разбор физических объектов контроля (горизонтальные барьеры, текстурное подавление, свето-звуковые фильтры).
3. Идеология «Чистого города» (Аргументы ЗА): Попытка взглянуть на архитектуру глазами властей и бизнеса через призму теории «разбитых окон» и экономики чистоты.
4. Жертвы дизайна (Аргументы ПРОТИВ): Анализ дегуманизации среды и «случайного урона», который наносится пожилым людям, беременным женщинам и маломобильным группам.
5. Контрдизайн и тактический урбанизм: Изучение способов «взлома» враждебной среды и возвращения пространства людям через партизанское благоустройство и искусство.
6. Заключение

Враждебная архитектура (Hostile Architecture), также известная как оборонительная архитектура, или защитный дизайн (Unpleasant Design), или архитектура против бездомных — это стратегия городского планирования, которая использует элементы застроенной среды для целенаправленного направления или ограничения поведения, считающегося нежелательным городскими властями. Она часто нацелена на людей, которые используют общественное пространство чаще, чем другие, включая молодежь, людей с низким доходом и бездомных. В результате проекты также становятся враждебными по отношению к пожилым людям, людям с ограниченными возможностями и беременным женщинам. Враждебная архитектура проявляется в различных формах: от наклонных скамеек, на которых невозможно спать, до шипов, установленных в укромных местах, и металлических прутьев, вмонтированных в выступы. На первый взгляд, эти конструкции могут показаться безобидными или просто практичными, но при более глубоком рассмотрении они представляют собой тревожное отражение того, как современные городские пространства становятся все более античеловечными и жестокими даже к собственным гражданам.

Приспособления такого рода появились уже в XIX веке. Дом Майлза Брютона - это национальный исторический памятник, жилой комплекс, расположенный в Чарльстоне, Южная Каролина. Это один из лучших образцов «двойного дома» (имеется в виду расположение четырех основных комнат на каждом этаже, разделенных центральным лестничным холлом) в Чарльстоне. Дом расположен на территории в два акра, а обширная коллекция хозяйственных построек делает его одним из самых полных комплексов таунхаусов в георгианском стиле в Америке. Дом был построен примерно в 1765–1769 годах для Майлза Брютона, богатого работорговца и плантатора. В 1822 году владелец окружил особняк кирпичным барьерами кованым забором с острыми шипами - так называемыми «chevaux de frise» («фризские лошади»). Защитные элементы были добавлены после заговора Денмарка Весси, возглавившего восстание рабов, и сохранились до наших дней как редкий пример исторической защиты частных владений.

Социальный контроль: трансформация парижских улиц в XIX веке как стратегия борьбы с восстаниями. В эпоху бурной индустриализации Франции население Парижа росло аномальными темпами: всего за семьдесят лет (с 1800 по 1870 годы) число горожан увеличилось почти вчетверо, достигнув 2 миллионов человек. Плотность населения в отдельных районах была запредельной — до 100 тысяч жителей на квадратный километр. Городская инфраструктура не справлялась с такой нагрузкой: лабиринт узких, извилистых переулков блокировал транспортное сообщение, а катастрофическое состояние санитарии провоцировало регулярные эпидемии. В результате обеспеченные слои общества начали массово перебираться в северные и западные пригороды, оставляя центр бедноте. Именно стремительная маргинализация центральных кварталов и страх перед политическим хаосом подтолкнули Наполеона III и префекта Османа к радикальной реконструкции города. Цель преобразований была предельно прагматичной. Как заявлял сам Осман, чтобы «вспороть брюхо» старому Парижу — этому очагу мятежей — необходимо проложить широкие прямые проспекты. Такая планировка делала традиционную тактику уличных боев неэффективной. Наполеон III стремился исключить любой риск повторения событий 1830 и 1848 годов: новая геометрия города должна была лишить повстанцев возможности возводить баррикады и успешно сопротивляться регулярным войскам.

В 1929 году американский градостроитель Роберт Мозес спроектировал участок магистрали Southern State Parkway, намеренно занизив высоту каменных эстакад. Это техническое решение сделало невозможным проезд автобусов. Таким образом, доступ к пляжу Джонс-Бич оказался фактически закрыт для малоимущих и цветного населения, которые, в отличие от состоятельных белых американцев, не владели автомобилями и зависели от общественного транспорта. Роберт Каро в своей работе «The Power Broker» прямо указывает на то, что Мозес использовал архитектуру как фильтр. Низкие мосты стали инструментом, ограничивающим посещение государственных парков «нежелательными» классами. Изначально трасса прокладывалась еще в 1925 году на месте старого водопровода, и к 1932 году четырехполосная дорога уже доходила до округа Саффолк. Лишь после военного строительного бума магистраль расширили и спрямили, чтобы адаптировать ее под возросший поток машин и новые скорости, которые не учитывались при первоначальном проектировании.

Современная форма этой стратегии городского планирования, основана на философии проектирования, направленной на предотвращение преступности посредством обустраивания окружающей среды. По сути, стратегия заключается в манипулировании застроенной средой для создания более безопасных районов посредством проектирования местности, которое служит сдерживающим фактором для преступности. Примерами могут служить посадка деревьев, устранение путей эвакуации через извилистые улицы, правильное использование освещения, поощрение пешеходного и велосипедного движения, а также поддержание порядка на территории, как это видно в теории «разбитых окон», возникшей в 1980-х годах и основанной на предпосылке, что территории, если их не содержать или забрасывать, привлекают преступность.

Поскольку проблема бездомности перешагнула порог пятого десятилетия, оставаясь острым кризисом как в сельских, так и в городских районах не только США, но также Европы и Азии, выборные лица - вместо вложений в доступное и качественное жилье - инвестируют в архитектуру, направленную против бездомных. Цель таких мер - создание невыносимых условий, которые вынудили бы обездоленных людей переместиться в другие локации.

Скамейка была заказана городским советом Камдена и разработана компанией Factory Furniture. Передняя канавка предназначена для защиты сумок и кошельков от воров. По словам Фрэнка Суэйна, скамейка в Камдене — это «идеальный антиобъект» благодаря своей способности строго регулировать использование. Из-за своих неровных изгибов скейтбордистам трудно на ней скользить, а людям — лежать; благодаря гладкой поверхности невозможно спрятать нелегальные вещества или выбросить мусор. Скамейка была представлена публике в 2012 году и с тех пор подвергается резкой критике. Наиболее заметным аргументом в пользу критики является то, что она устраняет симптомы социальных проблем (например, бездомность, наркомания, загрязнение окружающей среды мусором), а не их причины.

Прислоненная скамейка на платформе станции IND Sixth Avenue. Эти конструкции были установлены во время реконструкции станции, проведенной компанией ESI в 2018 году. Это скамейка, на которой нельзя сидеть. Предполагалдось таким образом лишить людей возможности спать в метро и мешать тем самым людям. Однако появление этой скамейкт вызвало негативные отзывы: «Мне интересно, что это такое. Я весь день на ногах… Я бы предпочла скамейки вместо этой наклонной штуковины», — Дорис Гиттенс, медсестра из расположенной неподалеку больницы NYU Langone Hospital-Brooklyn. Опорные перила могут быть достаточны для короткого ожидания, но время между поездами на этой линии печально известно своей длительностью, за что она даже получила прозвище «Линия редких поездов».

Скамейки против бездомных на улице Грэнби в Лестере.

«Помимо того, что на этой трубчатой скамье невозможно лежать, летом на ней очень жарко, а зимой холодно, что препятствует комфортному отдыху». ©Юмико Хаякава