Визуализация коллективности: от ритуала к нейромедиа

Синхрониза́ция (от др.-греч. σύν, σύγ — «вместе» + χρόνος «время»)— процесс приведения к одному значению одного или нескольких разных объектов. Коллективная синхронизация сопровождает человека на протяжении всей истории его существования. Она проявляется в ритуальном танце, коллективном пении, хороводах, в совместном труде и в религиозных обрядах. «Любовь, труд, обряд — вся жизнь народа воплощаются в танцевальных движениях." [1, c.25] Эти формы синхронизации выполняли не только социальную или ритуальную функцию. Во всех этих формах синхронизация выступает способом создания совместного досуга, коллективного переживания и ощущения принадлежности к общему действию.

Исследование рассматривает, как меняется понимание коллективности при переходе от телесных форм синхронизации к современным системам визуализации. Если в традиционных практиках синхронизация существовала как переживаемая, но невидимая связь между участниками, то сегодня с развитием ЭЭГ, МРТ и связанных с ними исследований, нейротехнологии позволяют фиксировать, визуализировать и художественно интерпретировать процессы совместной мозговой активности.

Главный вопрос исследования:

Как меняется понимание коллективного переживания при переходе от телесных форм синхронизации к нейротехнологическим системам визуализации?

Исследование прослеживает этот переход через анализ исторических коллективных практик, современных нейронаучных подходов и художественных перформансов, работающих с визуализацией синхронизации.

При этом современные технологии рассматриваются не как болезненный разрыв с традиционными формами совместности, а как продолжение исторической потребности человека в коллективном переживании, координации и ощущении общего разума через новые инструменты рассмотрения.

Исторически синхронизация играла важную роль в ритуальных и коллективных практиках. Совместный ритм позволял участникам не только координировать действия, но и формировать общее эмоциональное пространство. «Во время танца, особенно коллективного, формируется состояние радости и духовного единения, возникает интенсивный информационный обмен — взаимодействие духовно-психологических сфер танцующих." [1, c.25]

Традиционные формы коллективной синхронизации строились не только на совместном движении, но и на понятной для всех участников системе иерархии. В хороводе особую роль играл человек, который его заводил: как правило, это был участник, обладающий авторитетом и уважением внутри сообщества. Именно он задавал направление движения, темп и характер ритма, а остальные участники подстраивали под него собственные действия. Синхронизация возникала через следование за общим центром координации, где коллективное движение поддерживалось благодаря вниманию к авторитетной фигуре и постоянной настройке на неё.

Ритуальные практики также основывались на заранее известной последовательности действий. Каждый участник знал свой текст, место и момент включения в обряд, поэтому синхронность возникала через понимание структуры ритуала и ожидание следующих шагов. Так, например, в свадебном плаче или совместном пении подруги не просто выражали эмоции, а включались в общую форму действия, направленную на благополучие невесты. Выход за пределы этой ритуальной формы был бы неуместен, так как нарушал бы логику совместного переживания.

Подобные механизмы существовали и в народных танцах. Их исполнение требовало точного чувства собственного тела по отношению к другим участникам: понимания темпа, силы движения и общей структуры танца. Для сохранения формы круга, линии или сложного орнамента танцоры должны были постоянно координировать движения между собой. Такая синхронизация достигалась через телесное усилие, повторение и тренировку. Внешняя согласованность движений становилась главным проявлением коллективности.

Во всех этих практиках синхронность воспринималась прежде всего как внешне наблюдаемая координация тел, голосов и движений. Более глубокие процессы совместной настройки оставались невидимыми и не становились объектом отдельного исследования. Синхронизация понималась как результат моторной согласованности, достигаемой через участие, дисциплину и телесный опыт.

Современные нейротехнологии впервые позволили сместить внимание с внешней формы синхронности на её внутренние процессы. ЭЭГ, метод гиперсканирования и биометрические интерфейсы делают наблюдаемыми скрытые механизмы коллективной настройки: синхронизацию мозговой активности, внимания, эмоциональных реакций между людьми. Если ранее синхронизация существовала преимущественно как видимая координация движения, то сегодня она всё чаще рассматривается как сложный внутренний процесс взаимодействия между телом и сознанием.

Современные нейромедиальные системы стремятся представить коллективность как измеряемую синхронность, однако коллективное переживание не сводится исключительно к совпадению биометрических показателей.

При этом современные нейротехнологические художественные практики не создают принципиально новые формы коллективности. ЭЭГ-сигналы, техника, фиксирующая сердечный ритм, дыхание и другие биометрические показатели производят материалы для художественной репрезентации. Технология начинает выполнять функцию медиатора между внутренним состоянием человека и воспринимаемой извне картине.

Если в традиционном наблюдении синхронизация переживалась непосредственно, то в нейромедиа она появляется в виде графиков, световых импульсов, аудио систем или интерактивных визуализаций.

Одним из современных исследований коллективной синхронизации стал эксперимент с аргентинским танго, проведённый в Колорадский университет в Боулдере.[2] В рамках исследования танцоры выполняли парный танец в ЭЭГ-гарнитурах, фиксирующих электрическую активность мозга. Дополнительно на ноги участников были установлены сенсоры движения, позволяющие отслеживать точность и синхронность шагов.
Исследование было сосредоточено на «phenomenon interbrain coupling» — синхронизации мозговой активности между несколькими людьми во время совместного действия. Учёные обнаружили, что когда движения партнёров совпадали по ритму и времени, их мозговые волны также начинали демонстрировать сходные паттерны активности.

Для фиксации мозговой активности использовалась технология ЭЭГ, измеряющая электрические сигналы мозга через сенсоры, расположенные на поверхности головы. Исследователи анализировали различные типы мозговых волн, включая бета- и тета-ритмы. Когда движения танцоров совпадали менее чем в течение 200 миллисекунд, их мозговая активность также начинала синхронизироваться.
Исследователи также разработали «wearable biofeedback device» — устройство, вибрирующее в момент синхронизации мозговых волн партнёров. Таким образом нейросинхронизация становилась не только измеряемой, но и физически ощущаемой участниками. «Устройство, которое танцоры носят на запястьях, находится пока на ранней стадии разработки. Но Роке(один из исследователей) предполагает, что подобные технологии однажды помогут людям осваивать широкий спектр задач, требующих координации движений без слов, — например, игру на музыкальных инструментах или командные виды спорта.»

Проект Mobile brain imaging in butoh dancers [3] исследует синхронизацию мозговой активности между танцорами во время исполнения японского танца буто. В исследовании пять танцоров одновременно выступали в мобильных ЭЭГ-гарнитурах, дополненных датчиками движения. Особенность проекта заключается в том, что синхронизация исследуется не в условиях лабораторной изоляции, а непосредственно во время полноценного сценического перформанса. ЭЭГ-сигналы участников соединялись с гиперсканирование, визуализировавшейся на экране перед зрителями. Таким образом коллективная мозговая активность становилась частью самого художественного произведения.