В то время как политическая и социальная повестки пытаются просочиться в как можно большее количество сфер нашей жизни, мода, как одна из форм искусства, старается быть аполитичной. Однако реальность такова, что границы между искусством, модой и политикой часто размыты, и творчество не может оставаться в стороне от социальных изменений.
Мода всегда была мощным инструментом влияния на общественное мнение и формирования взглядов. Она может как поддерживать существующий порядок, так и выступать против него.
В современном мире можно найти много примеров высказываний отдельных авторов и дизайнеров через свои произведения. Возьмём, например, коллекцию Vetements весна-лето 2019, где Демна Гвасалия делится с публикой своим видением политической обстановки в Грузии в 90-х годах прошлого века. Такая одежда вызывает у людей неподдельный интерес благодаря возможности «прикоснуться» к гражданскому и социальному опыту другого человека, благодаря возможности разделить его взгляды.
А если пойти от личного к общественному? От гражданина к государству? От опыта одного человека к жизни целого народа?
Мнение масс в корне может измениться при переходе от «творчества» отдельной личности к «творчеству» государства.
Одной из таких точек преткновения среди искусствоведов и историков моды стал советский агитационный текстиль, будучи ярким и уникальным примером «симбиоза» государственной реальности и модных тенденций того времени.
Выбор темы двойственности восприятия и позиционирования агитационного текстиля обусловлен личным интересом к наследию ивановского ситца, как к одному из главных достояний своего родного города. Вследствие чего, возникло множество вопросов. Что послужило причиной появления и распространения агитационного текстиля? Как художникам по текстилю удавалось удержать неуловимую черту между яркими модными принтами и прямой политической повесткой? Какое влияние оказал агитационный текстиль на советскую моду и искусство в целом, и оставил ли он после себя неизгладимый след?
Агитационный текстиль — средство политического воздействия или уникальное явление в советской моде? Как через узоры, символы, цвета и образы пропагандировались идеи революции, войны, строительства нового мира?
Повествование ведётся от общего к частному, начинаясь с исторического контекста. Здесь присутствует анализ причинно-следственных связей, которые привели к появлению и популяризации агитационного текстиля. Затем мой рассказ переходит к описанию идеологических основ и принципов, вложенных в «текстильный манифест». Далее имеет место быть одна из наиболее важных подтем, касающаяся символики, орнамента и других приёмов, благодаря которым создавалось как визуальное, так и смысловое наполнение тканей. В последней части работы затронута тема «наследия» агитационного текстиля, его вклада не только в советскую моду, но и в искусство страны и мира в целом. В заключении исследования — итоги работы и ответ на поставленный вопрос.
Касательно использованного материала, как графического, так и текстового — были использованы авторитетные источники (русскоязычные статьи, книги, музейные экспонаты). Найденная информация систематизирована, оснащена цитатами и пометками, возвращающими к исходному вопросу.
ГЛАВА I: ИСТОРИЧЕСКИЙ КОНТЕКСТ
На фоне мировых войн и революций власть СССР делала большой акцент на формирование нового сознания граждан и установления идеологических ориентиров. «Ленинский план монументальной пропаганды» 1918 года был планом развития искусства, как одного из инструментов воздействия на общество через культурный контекст.
Одним из проявлений такого рода воздействия стал дискурс о текстильной орнаментации. Попытка интегрировать советскую символику в повседневную жизнь дала толчок для развития нового пролетарского искусства.
Вместо «буржуазных, мещанских цветочков и амурчиков… дать новые расцветки и рисунки тканей, которые, будучи беднее по волокну, победят мировую конкуренцию богатством своего замысла, смелостью и революционной красотой мысли…» А. Кабанов, 1923 год, в приложении к изданию «Известия текстильной промышленности» [1]
На смену цветочным принтам в одежде пришли орнаменты, отражающие пафос революции, электрификации, индустриализации и коллективизации. Расцвет агитационного текстиля пришёлся на конец 1920-х — начало 1930-х годов. В это десятилетие наибольшую часть такого ситца производили в Ивановской области. Привычные для края принты сменились на трактора, комбайны, звезды и шестерёнки.
Центральный клуб коммунальников. Швейный кружок за работой, 1930 г.
Во второй половине 30-х годов текстильная пропаганда начала подвергаться критике из-за потери изобразительного смысла, простом повторении одних и тех же фигур и отвлечённости узора.
Когда нужда в визуальной пропаганде пропала, агитационный текстиль признали браком и перестали производить, а в 1934 году и вовсе его демонстрировали на выставке «Брак в производстве».
«Спереди трактор, сзади комбайн» Г. Е. Рыклин, 1933 год, статья в газете «Правда» [2]
Окончательно текстильная пропаганда была предана забвению после принятия ЦК ВПН (б) постановления «О перестройке литературно-художественных организаций», которое изменило жизнь художников и культурной среды в целом.
«Плакат или открытка не могут равняться по степени своего распространения, ни по длительности и непрерывности воздействия на психику человека с художественными элементами, заключёнными в нашей мебели, платье, посуде» А. А. Фёдоров-Давыдов [3]
Текстиль в XX веке был самой приближённой к народу формой визуального искусства, именно поэтому он был выбран в качестве площадки для революционной пропаганды. Платки, платья, занавески и скатерти окружают людей ежедневно, обеспечивая постоянное воздействие на формирование нового сознания. Это постоянное присутствие создавало эффект «незаметного» влияния на сознание, формируя новые представления о роли человека в обществе и его месте в мире.
ГЛАВА II: ВИЗУАЛЬНЫЕ ЭЛЕМЕНТЫ
Советский агитационный текстиль был наполнен большим разнообразием визуальных составляющих: узоров, цветов, образов. Они были не просто эстетическими решениями, а мощными визуальными метафорами для передачи идеологии. Укореняясь в повседневной жизни человека, они воздействовали на население и укрепляли советские ценности в умах граждан.
1. Орнаментация
Советский агитационный текстиль густо наполнен различными орнаментами и узорами. Некоторые из них прямо отсылают к революционным идеям, другие — лишь образно. Такое различие в орнаментации связано с периодами развития «текстильного манифеста» и введением новых правил и приёмов.
«Художественная культура будущего создаётся на фабриках и заводах, а не чердачных мастерских» Осип Брик [4]
На заре социальных изменений появилась идея полного отказа от орнаментации тканей. Во‑первых, для создания «нового человека» государству требовался «чистый лист» и отсутствие ранее знакомых образов, которые могли бы помещать быстрому созданию социалистического общества. Во‑вторых, производственные мощности СССР в то время находились в упадке, что не позволяло художникам по тканям реализовать свои революционные идеи. Но идея полного отказа от орнаментации не нашла поддержки.
Тогда московской текстильной секции Лия Райцер, будучи главой текстильной секции, предложила идею орнаментов-ребусов, включавших лозунги и аббревиатуры.
Любовь Попова, рисунок для ткани, 1923–1924 гг.
На первых этапах становления нового визуального языка советский текстиль состоял из абстрактных геометрических орнаментов, чистых форм, узкой палитры цветов. Главными художницами по принтам в это время становятся Варвара Степанова и Любовь Попова. Благодаря определённой архитектуре, оптическим эффектам, наслоению цветов и работе с композицией им удаётся передать изменений динамики и изменений в обществе даже без использования прямых визуальных символов.
«Нет никакой надобности превращать советского человека в передвижную картинную галерею» Осип Брик [5]
Варвара Степанова и Любовь Попова, рисунки для ткани, 1924 г.
Постепенно как в государстве, так и в текстиле происходит усиление индустриальных мотивов. Абстрактные орнаменты сменяются принтами, густо наполненными изображениями тракторов, заводов, кораблей, марширующих пионеров.
Андрей Голубев, рисунок для ткани, 1930 г.
Параллельно с изобразительными орнаментами развиваются текстовые принты, паттерны с цифрами и аббревиатурами. Например, ситец «КИМ» и орнаменты, провозглашавшие идею «пятилетку в четыре года», с переплетающимися цифрами 4 и 5.
