Масштаб, как язык уязвимого тела в скульптурах Рона Мьюека

1. Рубрикация
2. Концепция
3. Масштаб как инструмент
4. Гигантские тела
5. Уменьшенные тела
6. Зритель как соучастник
7. Заключение

Австралийский скульптор Рона Мьюек (род. 1958) — одна из ключевых фигур современного гиперреализма. Его гиперреалистичные фигуры, выполненные в нечеловеческом масштабе, заставляют зрителя не любоваться телом, а встретиться с ним. Данное исследование фокусируется на том, как именно манипуляция размером превращает тела Мьюека из объекта эстетического созерцания в субъект эмоционального столкновения. Актуальность темы обусловлена тем, что, несмотря на мировую известность Мьюека, в русскоязычном искусствоведении мало развёрнутые исследований, анализирующие его масштабность как самостоятельный художественный приём.

В центре этого исследования — ключевой вопрос: как нарушение размера тела в скульптурах Мьюека превращает зрителя из наблюдателя в соучастника эмоциональной встречи? Моя гипотеза состоит в том, что увеличение и уменьшение масштаба, не технический приём, а самостоятельный язык. Гигантские фигуры заставляют нас почувствовать себя маленькими и уязвимыми рядом с чужой уязвимостью. Уменьшенные, физически наклониться, приблизиться, быть над телом. Масштаб становится проводником эмпатии там, где слова бессильны.

Что происходит с нашим восприятием, когда масштаб тела нарушен? Увеличенное тело не становится сильнее. В античной традиции большой размер означал божественное величие (колоссы Зевса и Афины), но у Мьюека гигантские фигуры так же уязвим, как и маленькие. Мы не можем отвести взгляд от их огромных тел и именно эта невозможность отвести взгляд заставляет нас впервые увидеть привычное с другой стороны. Масштаб здесь работает как лупа: заставляет обратить внимание на то что обычно игнорируется.

Уменьшенные тела работают по-другому, но с тем же результатом. Когда мы смотрим на крошечную фигуру, мы физически нависаем над ней. Наша поза меняется: мы наклоняемся, приближаемся, впускаем скульптуру в своё личное пространство. Мы становимся больше, чем персонаж, — и эта «власть» размера не возвышает нас, а заставляет почувствовать себя опекуном, родителем, взрослым, который склоняется над ребёнком или умирающим. Уменьшенный масштаб создаёт деликатную дистанцию достаточно близкую, чтобы сострадать, и достаточно далёкую, чтобы не вторгаться.

Визуальный ряд строится вокруг 7 работ Мьюека, разделённых на две группы — гигантские тела («Pregnant Woman», «Wild Man», «A Girl») и уменьшенные тела («Dead Dad», «Old Woman in Bed», «Two Women», «Man in a Boat»).

Для Мьюека масштаб — смыслопорождающий жест. Он принципиально избегает обычного размера тела, потому что такой размер не замечают, он привычен и не интересен обывателю. Мы проходим мимо сотен людей в день и не видим их. Мьюек хочет, чтобы мы остановились. И для этого он нарушает главное правило, превращает обыденное в невероятное, даже немного монструозное или наоборот в совсем уязвимое.

Мьюек использует силикон, фиберглас и акриловые краски, чтобы добиться почти пугающей достоверности. Каждый волосок на теле скульптуры вставляется вручную, по одному, в проколотые отверстия . Глаза он делает сам — из прозрачного слоя над окрашенной радужкой, так что они выглядят влажными и живыми . Вены, поры, морщины, родинки — всё это воспроизведено с точностью, которая заставляет зрителя на секунду усомниться: а не настоящий ли это человек?

Но если бы Мьюек ограничился только гиперреализмом, его скульптуры были бы просто очень хороший скусльптурой — как в музее мадам Тюссо. Но главную роль в его искусстве играет масштаб, который не позволяет гиперреализму быть просто интересной техникой и превращает его в искусство.

Иллюзия живого тела у Мьюека работает ровно до того момента, пока зритель не осознаёт размер. Гигантская «Беременная женщина» (2,5 метра) не может быть реальной — таких людей не бывает. Крошечная «Старуха в постели» (25 см) — тоже. И в этом зазоре между «выглядит как живое» и «не может быть живым из-за размера» возникает напряжение.

Ирина Кулик в своей лекции для Музея «Гараж» называет метод Мьюека «тактильным реализмом» и подчёркивает: «Играя с масштабом, Мьюек примеряет на себя роль иллюзиониста, погружая зрителя в гипернатуралистичный мир человеческого тела» . Единственное, в чём художник отходит от натурализма, — это размер. Но именно этот отход и создаёт магию.

Парадокс Мьюека в том, что его гиперреализм нужен не для того, чтобы обмануть зрителя, а для того, чтобы заставить его забыть о материале и увидеть «жизнь внутри». Сам художник говорит: «Хотя я трачу много времени на поверхность, именно жизнь внутри я хочу запечатлеть» .

Когда зритель стоит перед «Большим младенцем» (2006) — пятиметровым новорождённым с пуповиной и следами родовой крови, — он видит не силикон и не смолу. Он видит младенца. И одновременно понимает, что такого размера младенцев не бывает. Этот когнитивный диссонанс создается за счет гиперреализма и невозможного размера — и есть то пространство, где человек начинает размышлять.

Именно поэтому скульптуры Мьюека часто описывают как «магические» или «иллюзионистские». Они не изображают жизнь, они копирует её настолько убедительно, что зритель начинает проецировать на них мысли, чувства, историю. Мы не просто смотрим на «Двух женщин» — мы придумываем, о чём они шепчутся. Мы не просто рассматриваем «Мёртвого папу» — мы вспоминаем своих умерших. Гиперреализм даёт нам детали, масштаб даёт дистанцию, а вместе они дают нам разрешение чувствовать.

Без гиперреализма масштаб Мьюека был бы просто формальным экспериментом — забавным, но холодным. А без изменения масштаба гиперреализм был бы просто техническим трюком — впечатляющим, но пустым. Вместе они создают третий эффект: присутствие чего-то, чего не может быть, но что выглядит абсолютно реальным.

Грандиозная работы Мьюека Pregnant Woman (2002) , представляет собой скульптуру беременной женщины, высота скульптуры 2.5 метра. Это огромная женщина, но она находиться на пике своей уязвимости, она уже глубоко беременна. Она глубоко дышит видно что ей тяжело, она сосредоточена на своих ощущениях.

С одной стороны это скульптура ода материнству, но с другой показывает всю тяжесть этого пути уже начиная с беременности. Скульптура поначалу может вызвать страх своими исполинскими размерами, но чем дольше на неё смотришь тем милее она кажется, и тем больше проникаешься сочувствием к этой женщинй.

Лейтмотив материнства и новой жизни продолжает скульптура девочка. Мьюек использует масштаб как выразительный приём, чтобы усилить и вывести на первый план и травму, и чудо рождения . Обычно мы смотрим на новорождённых как на «милых». Но пятиметровый младенец со сплющенной после родов головой и запёкшейся кровью — это не «мило». Это пугающе, тревожно и в то же время невероятно трогательно.