1. Введение
2. О Смерти
3. Смерть как человек
4. Смерть в женском обличии
5. Заключение
6. Источники

В своих работах художники изображали много разных тем, начиная с повседневной рутины людей и заканчивая аллегорическими мотивами и темами, облик которых меняется от эпохи к эпохе, от художника к художнику. Одина из таких тем — тема Смерти. Не всегда как физическое явление, но иногда как духовный процесс, образ или воплощение. Эту тему можно можно отнести к числу тех немногих сюжетов, которые были и будут актуальны вне зависимости от эпохи и способа отображения. Книги, фильмы, картины, игры. Пространство и форма выражения может меняться, но не исчезать.

В своём исследовании я хочу рассмотреть, как смерть из аллегории и простого мотива становится Смертью в женском обличии. Не только как персонаж, но и как репрезентация смерти через женскую фигуру, через телесность и олицетворение. Как смерть и её образ менялись от Барокко до Символизма. Как бесполый скелет приобретает женские черты и как это связано с самим женским образом в искусстве.

Смерть в изобразительном искусстве не имеет постоянной формы, собственного облика, она никогда не сводится лишь к изображению завершения жизни. Зачастую она оказывается способом переосмыслить человеческое существование и жизнь, телесность, страх, веру, память, желания, границу между видимым миром и невидимым. В западном искусстве Смерть может представать в самых разных формах: как скелет, всадник, ангел или вестник, как тень или сама природа.

Чаще всего Смерть представала перед зрителем как скелет. Ведь именно с тем, что остаётся после жизни — бездыханное, неподвижное тело, его скелет — в первую очередь ассоциируется смерть. Потому что это то, что человек видел. Ему не нужно было представлять мифический облик обычного события. Если люди не видят в Смерти её отдельную сущность как воплощение, она остаётся для них как обычное последствие жизни.

В Средневековье смерть — это религиозное напоминанием о неизбежности конца, мотив «Memento mori», нравственное предупреждение для верующих. Этот посыл важен, потому что именно из него позднее вырастет более сложная барочная аллегория смерти, а затем и романтичная и символическая эстетика смерти.

В постренессансном искусстве, а точнее от Барокко и Классицизма до Романтизма и Символизма, смерть приобретает более сложный статус, чем раньше. Она отходит от чисто религиозного напоминания о бренности бытия. Смерть всё чаще становится эстетическим, телесным и психологическим образом.

Рассматривая постренессансную традицию в целом, заметно, что смерть сначала существует как аллегория. Здесь особенно важны Барокко и Классицизм, поскольку именно в их стилях смерть репрезентация через символические образы: череп и скелет, свеча, часы, увядающие цветы, книги, тление.

Барокко усиливало эмоциональю сторону смерти. Это всегда сцена, действие, театральный свет, и драматический жест. Такая репрезентация подготавливает основу для смерти не только как символа, а как олицетворенного существа. В этом театральном контексте женская фигура получает другое значение. Она может быть телом жертвы, святой или мученицы, соблазна, скорби.

В традиции Классицизма смерть показывается как благородная, морально осмысленная, ясная и композиционно выстроенная сцена. В этот период хорошо заметен переход от телесного ужаса к идеализированной форме, именно поэтому женская фигура в Классицизме может становиться аллегорией не только смерти, но и трагической добродетели, страдания, жертвенности и покоя. Женский образ в контексте этой эпохи служит связью между телесным и идеальным, болезненной материальностью и возвышенной формой.

В период Романтизма образ смерти меняется особенно сильно. Смерть становится частью внутреннего опыта, психологического состояния и эстетики таинственности. Она уже не напоминает только о конце, она становится пространством, в котором человек переживает тоску, одиночество и красоту природы мира. Женский образ смерти — это уже не только мёртвая девушка, но и смерть как романтическая фигура, которая сочетает в себе ужас и очарование.

Символизм унаследовал многое от Романтизма, сильнее углубившись в мистику, эмоции и психологию человека. Если романтики видели в смерти скорее слияния человека с естеством природы, то символисты больше углублялись в личный мир самого человека. Для этого периода смерть — не конец, а переход за завесу, в другой мир.

Уже на раннем этапе в постренессанса заметно, что образ смерти перестаёт быть нейтральным: он получает телесность, жесты и пол. И выбор этого пола определяется не только грамматическим родом слова “смерть” (например, в немецком “der Tod” – мужского рода, в то время как во французском “la Mort” – женского рода). Немаловажной причиной образа является культурные установки, религиозные сценарии и представления о грехе и страхе. В одних культурах Смерть принимает образ мужчины – суровый, неизбежный, властный.

Для примера мужского образа смерти можно взять картину «Смерть на бледном коне» Бенджамина Уэста. На этой работе как раз хорошо видно именно разрушительную форму смерти. Здесь Смерть выступает как Всадник Апокалипсиса, при этом являясь активной мужской фигурой.

Однако в контексте исследования более важно, что в других культурах Смерть часто принимает форму женщины. Иногда прекрасная, соблазнительная, иногда страшная, суровая, а иногда и материнская, нежная. Женский облик смерти в искусстве — это не декоративная деталь или эстетическая прихоть, это способ культурной репрезентации, в которой соединяются аллегория, телесность, красота, соблазн и хрупкость. Гендер смерти — не внешняя оболочка, а важный механизм культурного мышления.

Например, образ материнской репрезентации смерти, можно увидеть в работах Эдварда Мунка «Смерть и ребёнок» и «Мёртвая мать и ребёнок».