Рубрикатор
- Концепция.
- 1980-е года. Примирение с историей.
- 1990-е годы. Хай-тек встречается с регионализмом.
- 2000-е. Материальная поэтика.
- 2010-е. Социальная архитектура.
- 2020-е. Обретение независимости.
- Заключение.
Концепция
Начнем с определения понятия темы. Что же такое притцкеровская премия? Это не просто награда это некий контролер в мире архитектуры. Лауреаты этой премии ежегодно формируют представление о том, какая архитектура считается важной. Она отражает ключевые тенденции и существующие тренды, а также способствует возникновению новых. Премия функционирует как фильтр: жюри ежегодно выбирает из множества практиков одного или нескольких, чья проектная логика оказывается наиболее убедительной. Это не означает, что остальные хуже. Выбор жюри признает определенную перспективу. Архитектура может быть не только дорогой и эстетически привлекательной, но и бережной. Когда премия акцентирует на этом внимание, все специалисты в данной области по всему миру начинают обращать взор в ту же сторону. Таким образом, награда из простого перечня имен превращается в инструмент управления вниманием, что делает ее более увлекательной, чем любой учебник по теории архитектуры.
Представители жюри со своей стороны реагируют на сдвиги социальные и экологические. А само вручение привлекает внимание к определенным темам, которые без огласки могли бы остаться второстепенными.
Цель-выявить как смена лауреатов из десятилетия в десятилетие показывают как трансформируются архитектурные приоритеты.
Если премия в самом начале показывала монументальность, «поставляла» индивидуальных гениев, то уже к 2000 годам фокус смещается. Во главе становятся экологичность, инклюзия. В общем можно заменить, что архитектурные тенденции идут от монумента к диалогу. К сожалению, ежегодные разборы лауреатов с вопросами куда движется архитектура, становятся поверхностными. В основном многие издания лишь перечисляют основные факты работ: год, имя архитектора, и перечисляют работы. Для меня за всеми разборами скрываются оживленные диалоги между тем что сейчас называют духом времени и жюри.
Вот почему я решила подтвердить свою гипотезу. В самом начале своего пути премия в основном акцентировала внимание на выразительных высказываниях и гениальных идеях- то есть на эстетике жеста. Однако с течением времени в решениях жюри начали проявляться новые акценты. Все более важными стали уважение к месту и истории, а уже после социальная и экологическая ответственность.
Я хочу выделить этот переход, рассматривая двух архитекторов в контексте контраста. В 2016 году премию получил чилийский архитектор Алехандро Аравена, прославившийся своими проектами доступного социального жилья. Его подход резко отличается от традиционного пафоса архитектурных конкурсов. Вместо создания «шедевров», вызывающих восхищение, Аравена предлагает функциональные конструкции, которые жители могут адаптировать под свои нужды.
Ещё более радикально эту смену демонстрируют Анна Лакатон и Жан-Филипп Вассаль. Их девиз «Не сносить» фактически перевернул устоявшиеся представления о профессии. Вместо того чтобы разрушать старые здания, они видят в них потенциал для нового творчества. Их идеи- это не просто мимолетная тенденция, а подтверждение моей гипотезы.
1. 1980-е года. Примирение с историей
Филип Джонсон, Стеклянный дом, 1949 г.
Филип Джонсон-первый лауреат 1979 года. Его собственный дом-стекло стал манифестом: модернизм может быть прозрачным, лёгким, но при этом- отсылать к классическим пропорциям палладианской виллы.
Филипп Джонсон, Хрустальный собор, 1980 г.
Роберт Вентури, Студенческий центр Трабант Принстонского университета, 1996 г.
Речь идет о доме с фронтоном, который Вентури сам охарактеризовал как «уродливый и заурядный». Эта постройка стала программной антитезой минималистским «коробкам» Ле Корбюзье. Вентури, лауреат 1991 года, является автором трактата «Сложность и противоречие в архитектуре», который считается манифестом постмодернизма. Облик данного дома лишен героического пафоса модернистской архитектуры, его язык формируется на основе иронии и прямого цитирования исторических форм.
Роберт Вентури, дом Вентури для матери, 1962–1964 гг.
Оскар Нимейер, Собор Пресвятой Девы Марии, 1958 г.
Нимейер получил премию в 1988-м -через 30 лет после строительства Бразилиа. Его гиперболоидные бетонные формы не просто космос, а попытка придать монументальность тропической стране.
1980-е годы стали эпохой, когда жюри начало отмечать архитекторов, бросающих вызов основам раннего модернизма. Джонсон в начале своей карьеры выступал в защиту интернационального стиля, но к концу жизни спроектировал небоскрёб с разорванным фронтоном. Вентури же предложил воспринимать «дом-сарай» как нечто обычное. Даже Нимейер, последний представитель героического модерна, не остался в стороне от влияния барокко. В этот период Притцкер словно фиксировал переход от кубистической архитектуры.
2. 1990-е годы. Хай-тек встречается с регионализмом.
Роджерс, который получил премию в 2007 году, но стализвестным в 90-х, перевернул традиционные представления о здании: эскалаторы вынесены наружу, а трубы раскрашены в яркие оттенки. Эта архитектура напоминает фабрику. В 1990-х годах она стала символом «гибкого пространства», соответствуя требованиям информационной эпохи, которая требовала открытых планировок.
Ричард Роджерс, Центр Помпиду, 1971 Г.
Ричард Роджерс, Здание Ллойда, 1986 г.
Норман Фостер, Небоскрёб Мэри-Экс, 2004 г.
Это здание получило среди людей прозвище "огурец" благодаря своей необычной форме. Архитектор разработал конструкцию, которая функционирует как "лёгкие", обеспечивая естественную вентиляцию, позволяя воздуху извне циркулировать внутри здания.
Норман Фостер, Купол Рейхстага 1999 г.
Фостер в 1999 году встроил стеклянный купол в исторический Рейхстаг. Прозрачность власти, экологический контроль. Чистая техногенная эстетика, но при этом почтение перед историей.
Рафаэль Монео, Национальный музей римского искусства (Мерида), 1986 г.
Этот музей встроен в руины римского театра. Колонны не достроены, арки обрушены. Он не конкурирует с древностью, а вступает в диалог. Критический регионализм во всей красе.
Тадао Андо, Церковь света, 1987–1989 гг.
