Об универсалиях и культуре: выставка «Канон» Игоря Самолёта

Что есть канон? Наставления, законы или свод правил? А может, это лишь предрассудки современного общества? Или же — идеальные образцы поведения в обществе, которые с течением времени становятся незначащими и не требующими поголовного подчинения… Выставка «Канон» Игоря Самолёта, яркого автора проектов на тему новых медиа, возможностей и границ коммуникации, проходящая в галерее «сцена/szena» разворачивает это понятие как множественное и текучее. Автор выступает в роли культуролога, историка, лингвиста и посредством инструментов творческой экспрессии рассматривает понятие универсалий в срезе современного общества через сложную категоризацию. Внутри каждой категории присутствует якорный образ, вокруг которого и происходят размышления и критика. Самолёт рассматривает метафорическую, буквалистскую, музыкальную и лингвистическую категории через образы птицы в руке, прямой палки, диссонансного многоголосия и ударений в современном русском языке.

Экспозиция устроена как собрание отдельных кейсов — скульптуры, объекты, звуки и авторские тексты-монологи, отпечатанные на листах А4, в герметичности выбеленного пространства галереи призывают обозреть буквально каждую категорию. Важную роль в начале выставки играют экспликации. Они — словно крошечный перформанс, личная реплика Самолёта, материализовавшаяся в выставочном пространстве. Автор говорит вслух в тексте, но его перебивает собственный саунд-арт. Голос, интонация, неуверенность, пауза, повтор: все это становится частью общей пластики. Канон — не застывшая форма, а способ навигации в языковом и культурном ландшафте.

Работа «Слово» (2025) с легкой иронией фиксирует полемику вокруг ударения в слове «звонит». Здесь Самолёт — наблюдатель за живым языком, где канон не установлен, а обсуждаем. Два барельефа белого цвета демонстрируют боли языка, стыдливость людей, боящихся оказаться неправыми. Лингвисты утверждают, что уже нет особых правил для постановки ударения, ведь язык развивается…

Объект «Цветок» (2025) — гвоздика, всплывшая из памяти матери: упрямая, стойкая, некрасивая, но надежная. Она подвешена за стебель, устремлена бутоном вниз и бросает тень на пол. Этот цветок в жизни автора — символ постоянства. Роза в процессах дарения может умереть быстрее, что может превратиться в символ непостоянных или подверженных к распаду отношений в современном мире, а гвоздика как будто бы дает гарантию на крепкое взаимодействие. Если в «Слове» смысл слова от ударения особо не меняется, хоть и вызывает споры, то в «Цветке» смысл намерений и будущей коммуникации от перестановки мест слагаемых (или выбора цветка) не меняется.

В соседнем зале расположились стойки со скульптурными руками, которые сжимают в них чучела птиц. Это инсталляция «Рука/птица» (2025) о страхе случайно задушить то, что любишь, — деликатный образ внутреннего напряжения между притяжением и контролем. Скульптуры расставлены на постаментах, каждая — простая, почти наивна, но уязвима. Художник размышляет о внутренних страхах сжать птицу в руке больше, чем надо, не рассчитать силы. Иными словами, в современном мире любовь не должна приносить боль. В этих руках вместе птиц могла бы оказаться непостоянная роза или постоянная гвоздика…

Финальная работа, формирующая аудиальный ландшафт — «Звук» (2025). В ней художник читает абзац лишенного смысла текста. На передний план выходит голос, ритм, дыхание. В этом можно услышать параллель с музыкальным каноном, где многоголосие создает гармонию — или распад. Здесь оно — нарочито негармоничное, сопротивляющееся структуре. Если текст — символы, которые нужно считать, произведя при этом работу, то в голове происходит нарочитое превращение символов в легкие визуальные образы, а произношение слов при этом разваливается.

Изображения предоставлены галереей «сцена/szena».

Автор текста: Майкл Арутюнян