Концепция
Есть города, которые носят свою историю как костюм, меняя силуэт от века к веку, но сохраняя что-то неуловимое в осанке, в жесте, в привычке набросить на плечи. Москва из таких городов, и если прислушаться, её улицы до сих пор помнят шорох каждой ткани, которую когда-либо здесь носили. Централизованность столичного города во всех сферах жизни обусловила высказывания, вшитые в лекала одежды москвичей. Потому что одежда здесь всегда была про то, как человек стоит перед зеркалом своего времени, и зеркало это порой отражало куда больше, чем хотелось бы.
Исследование устроено как «неделя моды»: семь дней, семь эпох, начиная с дореволюционной России и заканчивая сегодняшним днём. В финале круг замыкается: те же павловопосадские платки, тот же кокошник — но уже на подиуме, по-новому, с глубоким уважением к истокам, которые оказались долговечнее любых идеологий.
Потому что мода — это ведь не только то, что мы носим. Это ещё и то, что мы помним, даже если нам кажется, что мы давно забыли.
1
День первый. Промысел как язык
«Портрет Любови Макаровны Бродской», Бродский И. И. — 1913 г. | «Портрет жены в пестром платке», Попов Л. В. — середина 1900-х годов
До 1900-х — Народные ремёсла и мануфактурный текстиль
Прежде чем мода стала словом, она была жестом. Руками, которые плели, набивали, ткали — терпеливо, при свечах, с ощущением, что каждый стежок имеет значение. Московская губерния и окружающие её земли были плотно вписаны в карту русских промыслов: здесь рождались вещи, которые потом называли «народным костюмом» — но это была не фольклорная абстракция, а живая, дышащая материальная культура.
Павловопосадский платок с его тяжёлыми розами на чёрном или алом фоне, кружевные воротники, набойка по холсту с узором, где каждый отпечаток чуть отличался от предыдущего, словно мастер вёл с тканью негромкий, только им двоим понятный разговор. Это и была первая азбука московского стиля — до всяких революций, манифестов и журналов мод.
Цех Товарищества Прохоровской Трехгорной мануфактуры — 1900 г.
2
День второй. Авангард кроит по живому
1910–1930-е — Конструктивизм, прозодежда, агиттекстиль
Если в первый день текстиль был тихим и рукодельным, то второй начинается с громкого звука кроильных ножниц. Варвара Степанова, Любовь Попова, Надежда Ламанова решили, что красота — это буржуазный предрассудок, а одежда должна быть функциональной, как инструмент. Прозодежда (производственная одежда) стала манифестом в ткани. На текстиле появились шестерёнки, звёзды, лозунги. Платье превратилось в плакат.
Эскиз костюма. Мужской спортивный костюм, Степанова В.Ф. | Эскиз костюма. Женская спортивная одежда, Степанова В.Ф.
Это был момент в истории, когда русская мода оказалась впереди всего мира, предлагая собственный, радикальный ответ на вопрос, зачем вообще нужна одежда.
Ответ звучал так: чтобы строить новый мир. Носить его буквально на себе.
Эскизы костюмов для постановки, Попова Л.- 1922 г. | Эскиз театрального костюма, Степанова В. — 1922 г.
журнал «Леф» № 2 (6) за 1924 год
Костюмы, Ламановой Н. — 1925 г.
3
День третий. Сталинский гламур
Журнал. Моды сезона: лето. — Москва: Изд-во «Огонек». — 1930 г.
1930–1950-е — Советская элегантность и Московский Дом моделей
После аскезы авангарда пришёл праздник — принудительный, парадный, с канделябрами в коммунальных квартирах. Сталинская эпоха вернула пышность, но уже казённую, витринную. Был основан Московский Дом моделей — государственный институт красоты, где разрабатывались образцы того, как советская женщина должна выглядеть. Не могла, не хотела, а именно должна.
Журнал. Моды сезона: зима/лето. — Москва: Изд-во «Огонек». — 1930 г.
Передовые комсомольцы Сокольнического вагоноремонтного завода — 1937 г. | «Парад физкультурников на Красной площади» — 1936 г.
