0. рубрикатор
(1) концепция (2) теоретическая рамка (3) первые акустические впечатления путешествия: звук как маркер перехода (4) акустика повседневности: как «чужое» пространство перестает быть чужим (5) эмоциональные акустические отклики (6) эмоциональная картография путешествия: звук как способ навигации по памяти (7) заключение (8) библиография
1. концепция
В феврале 2026 года, отправляясь в небольшое путешествие по Европе, я решила делать фрагментарные диктофонные записи в моменты, когда возникал на это внутренний отклик. В первую очередь, это был альтернативный способ сохранить, запечатать дорогие мне воспоминания. Я заметила, что звук - это очень сильный носитель, который не только сохраняет визуальный образ пространства, но и фиксирует за собой эмоцию, впечатление, ощущение. Через него можно запросто добраться до воспоминания в самом чистом, пугающе живом виде. Кроме того, эта практика слушания стала попыткой проследить, как и какие звуки формирует экзотизированный образ “чужого” пространства, что его разрушает и как это влияет на ощущения и память о месте.
В центре моего исследования лежит предположение о том, что акустическая среда формирует память о маршруте не меньше, чем его визуальный образ. В моей работе визуальные материалы становятся способом показать связь между звуком, памятью, впечатлением и средой. Через практику слушания, полевых записей, фотографий и видеодокументации я ставлю цель исследовать, как звук становится важнейшей частью эмоциональной картографии путешествия.
2. теоретическая рамка
В своей работе я обращаюсь к направлению sound studies — звуковым исследованиям, которые рассматривают звук как важную часть культурного и повседневного опыта. Одним из ключевых для меня становится понятие «звукового ландшафта», предложенное Рэймондом Мюрреем Шейфером. Он описывает окружающую среду как пространство, которое состоит из множества звуков, формирующих наше восприятие места и времени. Через эту концепцию путешествие можно воспринимать не только как перемещение между точками в пространстве, но и как переход между разными звуковыми средами. Также важной для исследования стала идея Брэндона ЛаБелля об «акустических территориях», где звук понимается как способ переживания пространства и взаимодействия с ним. Его подход помогает посмотреть на слушание не как на пассивное восприятие, а как на личный и эмоциональный опыт присутствия в определенной среде. Центральным понятием моей работы становится «акустический отклик» — момент, когда звук вызывает эмоциональную реакцию и меняет ощущение пространства. Такие моменты я рассматриваю как часть собственной эмоциональной картографии моего путешествия.
3. первые акустические впечатления путешествия: звук как маркер перехода
Состояние путешествия возникает, как правило, раньше преодоления условных рамок другой территории. Я обратила внимание, что первое явное ощущение «иного» пространства у меня возникло не через визуальный образ, а через звук, что было для меня неожиданно. Сильнее всего изменения в акустической среде я стала замечать находясь в аэродромном автобусе на пути к самолетному трапу. Было ощущение, что ты находишься в большой птичьей клетке. В записи слышны громкие разговоры, смех, обрывки французской речи, быстрые интонации. Пространство еще визуально оставалось привычным — автобус, толпа людей, однако именно звук ломал обычный сценарий поведения в этом месте. В отличие от городских автобусов, здесь люди не стеснены громко разговаривать и смеяться, это обстановка, в которой неуместно представить бабушку, делающую кому-то замечание. Это транзитное неустойчивое пространство, куда люди попадают автоматически, не делая выбор, а значит негласно обладают большим правом самостоятельно определять свое поведение внутри. Концентрация звука также усиливается эмоциональной разрядкой после прохождения всех контролей и разнополярностью языков, которая впервые особенно ясно ощущалась мне именно в этом месте. Иностранная речь здесь один из главных акустических маркеров «иного» пространства. Я не вслушивалась в отдельные слова, но интонация, темп речи, эмоциональность разговоров и общий шум уже создавали дистанцию от привычной мне среды и формировали определенное ожидание и представление о месте, куда я отправлялась, - как о цветном, ритмическом, свободном, хотя до непосредственного контакта с ним оставалось еще много времени и физического пространства.
В рамках sound studies такое восприятие можно связать с концепцией «звукового ландшафта» Рэймонда Мюррея Шейфера. В моем случае автобус становится не просто транспортом, а переходной акустической зоной, с которого начинается постепенное погружение в новый звуковой ландшафт.
Следующая аудио запись была сделана уже внутри самолета. В отличие от хаотичного звучания автобуса, пространство самолета воспринималось как более организованная и предсказуемая акустическая система. Фоновый непрерывный гул двигателя, шум вентиляции, вибрации и глухие разговоры людей создавали ощущение довольно изолированной и даже лиминальной среды. Переслушивая запись сейчас, я обратила внимание, что из-за высокой частоты гул двигателя звучит очень гипнотически и даже немного сакрально.
Для меня именно самолет - это один из главных акустических символов путешествия. С одной стороны, замкнутое пространство и постоянный технический шум обостряет ощущение уязвимости и отсутствия какого-либо контроля. С другой, именно этот звук уже привычно предвкушает и ассоциируется с началом новых скитаний.
Концепция Брэндона ЛаБелля об «акустических территориях» предлагает рассматривать подобные пространства как среды, в которых через звук формируется особый опыт присутствия и контакта с окружающим миром. Самолет становится временной акустической территорией, которая существует отдельно от привычного городского пространства. Его звук создает ощущение оторванности и одновременно усиливает эмоциональное ожидание прибытия.
Последняя запись этой части была сделана в очереди на паспортный контроль в Orly. Она начинается со слов моей подруги Сони о том, что надо ломать привычные модели навигации. Эта идея в какой-то мере актуальна в контексте звука, потому что призывает отклониться от привычного способа навигации. Слушание предлагает следовать подобной логике и создавать новые параллельные маршруты, не основанные на визуальном контроле. Также интересный момент, который пошатнул мое восприятие пространства - это фраза «хорошо, спасибо», сказанная мне одной из сотрудниц паспортного контроля по-русски.
После стремительно накипающего ощущения нового, которое предвкушало, но и в какой-то степени тревожно волновало, фраза, сказанная француженкой на моем родном языке внезапно вызвала чувство временной близости, ощущение принятия тебя. В этот момент я почувствовала, как слова могут разрушать ментальную и физическую дистанцию.
//
Через эти первые записи, я убедилась в том, что для вхождения в состояние путешествия акустическая среда важна не меньше, чем визуальная. Именно звук становится одним из первых способов почувствовать переход между «своим» и «чужим» пространством.
4. акустика повседневности: как «чужое» пространство перестает быть чужим
Если в самом начале поездки, попадая в первые транзитные пространства, акустическая среда воспринималась прежде всего как маркер перехода и ожидания, то по приезде в Париж звук начал постепенно становиться более привычным и вписанным в обстоятельства. Меня особенно интересно было отследить, в какой момент «экзотическое» начинает смешиваться с бытовым и какую роль играет в этом звук.
Одной из первых аудио, записанных мной по прилету в Европу, был звук парижского метро. Оно показалось мне намного более плотным, хаотичным и резким. Возникало ощущение, что звуки существуют слишком близко к тебе: скрежет вагонов ощущался громче, при закрытии двери издавали пронзительный звук, люди двигались быстрее и их разговоры казались более эмоциональными.
Я думаю, что это ощущение связано не только с самим уровнем шума, но и с тем, как устроено пространство метро как социальная среда. В парижском метро сложно сохранять привычную дистанцию. Узкие платформы, тесные переходы, близость чужих голосов и тел создают ощущение постоянного контакта с городской средой. Ты оказываешься внутри непрерывного потока звуков и начинаешь на телесном уровне переживать его интенсивность.
В этом пространстве звук начинает работать как форма давления. Все происходит быстро: прибытие поезда, сигналы дверей, шаги, объявления. Акустическая среда метро почти не оставляет возможности для остановки и визуального наблюдения, но она поглощает тебя шумом и подстраивает под свой ритм.
Лично для меня контекст утра обостряет и часто облагораживает восприятие большинства звуков.
Париж в начале февраля уже начала захватывать весна и можно было подслушать позднемартовских птиц из будущего. Птичий образ для меня - это связь с чем-то хорошим, весенним, просторным и мирским.
Звук сирены в Париже воспринимается абсолютно нейтральным, очень вписанный в среду, от него не возникает никакого диссонанса, тревоги или страха. В первые дни эти звуки воспринимались почти кинематографически. Мне хотелось фиксировать их именно потому, что они казались частью выстроенного в голове образа «парижского утра». Но постепенно я начала замечать, что эти записи становятся менее романтизированными и более личными.
В гудении кофемашины не было ничего экзотического, наоборот, это был максимально бытовой и знакомый звук. Но он вызывал воспоминание о поездке в Казахстан к подруге, где каждое утро мы ели жирный домашний творог и пили капсульный кофе. Это добавляло привычности пространству и располагало к нему эмоционально.
Мне кажется, именно через такие бытовые акустические детали путешествие начинает перетекать в форму временной жизни. Ты начинаешь меньше наблюдать за пространством со стороны и больше в него включаться.
Англоязычный стендап поместил меня в обстоятельства и сопровождающую их акустическую среду совершенно незнакомую и особую для меня. Я скептично отношусь к стендапам и никогда раньше не была на таких мероприятиях. Сначала я воспринимала происходящее скорее как наблюдатель, мне было не совсем уютно: чужая аудитория, невозможность предположить реакцию зала, непроизвольная неловкость. Но постепенно смех начал работать как форма коллективного включения. Даже если я не успевала поймать часть шуток, почти детский, непосредственный смех мужчин 50+ вокруг меня очень забавил и создавал ощущение того, что все мы причастны к чему-то доброму, единому и мирскому.
