«Я создаю богатый деталями мир и сложных персонажей, но при этом рассказываю простую историю». Гильермо дель Торо (аудио комментарий к фильму «Багровый пик»)
В семилетнем возрасте Гильермо дель Торо посмотрел «Франкенштейна» Джеймса Уэйла — классический фильм 1931 года. Картина произвела на мальчика неизгладимое впечатление: он фактически испытал религиозные чувства. «Когда Борис Карлофф в образе Франкенштейна переступил порог и повернул голову, он напомнил мне скульптуру Бернини „Экстаз святой Терезы“, — говорит Гильермо дель Торо. — Я увидел в нём мессию. Он был возрождён, как Христос, и для меня это был по-настоящему религиозный момент».
К одиннадцати годам, когда он прочитал роман Мэри Шелли, Гильермо уже знал, что станет кинематографистом. Все эти годы с ним жила идея перенести книгу на экран; она росла и трансформировалась по мере эволюции самого режиссёра.
В прошлом году визуальный поэт кинематографа осуществил свою многолетнюю мечту — снял экранизацию любимого романа. По словам кинематографиста, эта история во многом перекликается с его собственной жизнью. «Я не заметил, как превратился в собственного отца, — делится дель Торо. — Я надеялся, что этого никогда не произойдёт».
Фильм получился невероятно красивым, живописным, выразительным и совершенно уникальным визуально, но именно этого мы и ждем от мексиканского визионера.
Помогала ему в этом сложившаяся команда: оператор-постановщик Дэн Лаустен, художник-постановщик Тамара Деверелл, художник по костюмам Кейт Хоули и художник по пластическому гриму Майк Хилл. По словам Гильермо дель Торо режиссура, декорации и дизайн персонажей (будь то костюмы или в данном случае грим) и операторская работа – это четыре столпа визуальной стороны кинокартины. Мы расскажем о работе каждого из них в серии публикаций.
Концепты и реквизит
Художник-постановщик Тамара Деверелл впервые работала с Гильермо дель Торо на его первом американском проекте «Мутанты» (1997), позже присоединилась к команде сериалов «Штамм» (2015) и «Кабинет редкостей Гильермо дель Торо» (2022), а потом – сделала «Аллею кошмаров» (2022). Кстати, среди необычных работ художницы – еще боди хоррор «Экзистенция» (1999) канадского визионера Дэвида Кроненберга. И вот теперь – «Франкенштейн», идею которого дель Торо вынашивал 30 лет.
«На премьере „Аллеи кошмаров“, посреди всего этого шума, в окружении кинозвёзд, Гильермо наклонился ко мне и сказал: „Франкенштейн“, — рассказывает Тамара Деверелл. — В это время я заканчивала „Кабинет редкостей“ и надеялась немного отдохнуть, но ответила, что я в деле.
Гильермо хотел, чтобы я начала работать ещё тогда, пока он писал сценарий, — чтобы стало понятно, где мы будем снимать: чтобы я посмотрела локации, вдохновилась и решила, что придётся строить, что будет в студии, а что — на натуре».
Концепт-художник Гай Дэвис, работавший в статусе постановщика на «Пиноккио» и сейчас задействованный в том же качестве на следующем анимационном проекте дель Торо — «Погребённый гигант», — вошёл в состав арт-отдела Деверелл. Именно с ним дель Торо на протяжении многих лет разрабатывал «Франкенштейна». Дэвис отлично знает, как мыслит дель Торо: его концепты легли в основу визуального языка фильма, цветовой палитры и нарративных решений. Он также помогал с подбором локаций.
«Я начал разработку визуального решения с концепт-дизайнером Гаем Дэвисом и ещё тремя-четырьмя людьми, которых подбирал так же, как подбираю актёров на главные роли», — говорит дель Торо.
Кинематографисты, как это обычно бывает, воспользовались творческой лицензией при переносе текста романа на экран. «Шелли очень скупо описала процесс создания существа, — говорит Тамара Деверелл. — Я была удивлена, когда перечитала книгу, тем, насколько мало в ней подробностей его рождения.
Во времена Шелли в университетах проводились опыты с мёртвыми телами и гальванизацией, заставлявшие их двигаться. Однако роман опережает эти эксперименты. Я ходила в Университет Глазго на дискуссию о том, что Шелли посещала подобные лекции уже после того, как написала роман. Но она либо знала о таких опытах заранее, либо выдумала их сама».
Во время поиска локаций Деверелл и дель Торо обнаружили старинные научные инструменты, которые помогли им визуализировать научные принципы Виктора. В английском Музее Королевского колледжа хирургов имени Джона Хантера они увидели древние деревянные панели со следами нервов, артерий и вен, известные как Таблицы Эвелина — в честь исследователя XVII века Джона Эвелина.
«В музее Хантера четыре такие панели, — рассказывает Деверелл. — Нам позволили изучить не только их, но и другие медицинские инструменты того времени. Нам дали сканы и разрешили сделать огромное количество фотографий. У меня сразу возникло множество идей, как это использовать. Когда мы создавали подобные карты лимфатической системы, это, конечно, была выдумка — как и многое в фильме Гильермо дель Торо, — но она опиралась на реальную основу. Я нарисовала вены, затем мы сделали скульптинг из нитей и сгустков, имитирующих лимфоузлы. Мы распечатали всё на 3D-принтере, приклеили к доске, а затем добавили фактуру. Всё было сделано вручную: Гильермо предпочитает работать с реальными фактурами, чтобы освещать их и добиваться красоты в кадре».
Невероятной красоты гробы, показанные в фильме, также имеют историческую основу. Это запатентованный в 1848 году Олмондом Данбаром Фиском дизайн чугунного саркофага со стеклянным окном напротив лица усопшего — чтобы с ним можно было проститься. Эти гробы были герметичными и, по замыслу автора, должны были замедлять разложение. Их называли «мумиями Фиска».
Фиск занимался производством печей и бойлеров. На идею чугунного гроба его подтолкнула смерть брата. Уильям Фиск умер в Англии, и семья опасалась, что его тело не удастся доставить в надлежащем состоянии в Нью-Йорк для захоронения в семейном склепе. Олмонд Фиск создал соответствующую форму для литейного производства и начал отливать чугунные гробы.
Во время Гражданской войны они стали особенно популярны: многие родственники погибших солдат хотели проститься с ними, для чего в гроб вставляли стеклянное окно напротив лица усопшего. Сам Фиск, умерший в возрасте тридцати двух лет — всего через год после крупного пожара в мастерской, — также был похоронен в такой «мумии». Впрочем, существуют свидетельства, что саркофаги иногда взрывались, когда давление газов разложения превышало их прочность.
Впрочем, вернемся к фильму дель Торо.
Когда Гильермо дель Торо создаёт свой мир, в нём нет места хромакею. Всё здесь сделано руками мастеров: на производстве реквизита и декораций для фильма постоянно работали более двадцати скульпторов.
Выбор локаций. Экстерьеры
Для создания среды обитания персонажей потребовалось построить несколько ключевых локаций, играющих важную роль в истории Виктора Франкенштейна: семейную усадьбу, лабораторию и зажатый льдами арктический корабль.
Локации искали по всему миру: в Канаде, Хорватии, Чехии, но основным прибежищем съёмочной группы стали Шотландия и Англия. Здесь были найдены дома всех персонажей. Даже те интерьеры, что создавались в студии, во многом опирались на архитектуру, найденную на британских островах.
Команда Деверелл объехала всю Европу и в итоге остановилась на усадьбе Госпитальфилд-Хаус в Арброте, имении Бергли-Хаус в Стэмфорде и нескольких локациях в Канаде, включая основную базу в студии Пайнвуд в Торонто, где строились все необходимые декорации.
Повсюду они собирали текстуры, цветовую палитру, росписи и другие визуальные элементы для будущего оформления — даже целые здания, чтобы использовать их части в декорациях.
«Это было как: „Вот тот мраморный пол подойдёт“, „И этот круглый мотив“ — потому что все знают, что дель Торо любит круги, он вписал их в несколько локаций. Мы были в Мавзолее Гамильтона в Глазго — удивительная структура, которая свела бы с ума нашего звуковика. Мы там не снимали, но очень вдохновились архитектурой», — делится Деверелл.
