Почему мы не можем остановиться: механизмы привлекательности match-3

Match-3 принадлежит к категории игр, о которых не говорят, именно это делает его по-настоящему странным объектом для исследования.

Candy Crush Saga, Royal Match, Gardenscapes — эти названия вряд ли прозвучат на конференции по игровым исследованиям, однако только Candy Crush Saga насчитывает около 180 миллионов активных игроков в месяц[1], а глобальный рынок match-3 был оценен в 10,8 миллиарда долларов в 2023 году и продолжает расти со среднегодовым темпом в 9,3%[2]. Для сравнения: игроки в совокупности провели в Candy Crush Saga более 73 миллиардов часов за все время существования игры — цифра, которая ставит жанр в один ряд с крупнейшими культурными феноменами современности[3].

Философы и культурологи тяготеют к жанрам, где есть что разбирать: нарратив, моральный выбор, художественный образ. Match-3 в этой системе едва удостаивается упоминания, как будто массовость и простота сами по себе снимают вопрос о том, что именно происходит с человеком, когда он раз за разом передвигает цветные фишки по экрану смартфона. В этом исследовании, будет рассмортрено, почему этот жанр стоит изучить.

Исследователь казуальных игр Йеспер Юл в книге «A Casual Revolution» показал, что казуальные игры привлекают прежде всего своей гибкостью: они не требуют от игрока перестраивать жизнь под себя, а напротив, встраиваются в уже существующие социальные контексты и паузы повседневности[4].

Это наблюдение верно, но недостаточно. Оно объясняет, почему человек открывает игру, однако не объясняет, почему он не может ее закрыть. Средний игрок проводит в Candy Crush Saga около 38 минут в день, как правило разбитых на три-четыре коротких сессии — и это при том, что сама игра никак не поощряет длительное непрерывное погружение[1]. Притяжение match-3 не сводится к удобству формата: оно укоренено в самой структуре игрового опыта, который жанр предлагает.

В качестве гипотезы, в этом исследовании будет выдвинуто следующее утверждение: привлекательность match-3 складывается из нескольких самостоятельных, но взаимосвязанных механизмов — удовольствия от компетентности, ритмического характера игровых действий, иллюзии непрерывного движения вперед и социального измерения игры. Ни один из этих механизмов не является манипулятивным сам по себе, однако именно их совокупность создает ту особую форму притяжения, которую так легко эксплуатировать коммерческими средствами. Понять природу каждого из них по отдельности — значит понять, почему match-3 работает, и где именно игровой опыт рискует обернуться своей противоположностью.

1. Что такое казуальная игра и какое место среди них занимает match-3
2. Удовольствие от компетентности: радость решения как основа притяжения
3. Ритм и повторение: match-3, как медитативная практика
4. Прогрессия без финала: иллюзия движения вперед
5. Социальное измерение: игра как форма общения и соревнования
6. Притяжение и манипуляция: где заканчивается игра и начинается ловушка

Слово «казуальный» в применении к играм звучит почти как извинение. Между тем именно казуальные игры сегодня составляют большую часть игрового рынка, а их аудиторию трудно свести только к какой-то одной социальной группе.

Йеспер Юл в книге «A Casual Revolution» предложил думать о казуальных играх не через то, кто в них играет, а через то, как они устроены по отношению к времени и усилию игрока. [3]

Хардкорная игра делает непреодолимые требования к навыку и времени: войти в неё без подготовки невозможно, а бросить на середине — значит потерять все, что было вложено. Казуальная игра устроена иначе. Она гибкая: позволяет получить полноценный игровой опыт за пять минут, но не мешает провести в ней час.

Это объясняет кажущийся парадокс: исследования показывают, что более трети игроков в казуальные игры проводят в них свыше восемнадцати часов в неделю — поведение, которое никак не назовешь «случайным».

Match-3 внутри казуального жанра занимает особое место. В США и Великобритании 63% мобильных игроков выбирают головоломки, а match-3 — самый популярный поджанр среди них. Только Candy Crush Saga насчитывает около 180 миллионов активных пользователей в месяц, а глобальный рынок жанра в 2023 году оценивался в 10,8 миллиарда долларов [10]. При этом жанр почти не присутствует в академическом дискурсе об играх, как будто его масштаб сам по себе делает его неинтересным для анализа.

Основная аудитория match-3 — женщины старше тридцати пяти лет с плотным жизненным графиком. Это не случайность и не недостаток.

Одна сессия длится две-три минуты, правила понятны без туториала, а бросить игру можно в любую секунду без потерь.

Есть момент в игре в match-3, который трудно описать словами, но который знаком каждому, кто хоть раз брал в руки смартфон с Candy Crush. Это секунда между тем, как видишь возможную комбинацию, и тем, как делаешь ход. Краткая вспышка узнавания паттерна и следом за ней удовлетворение, когда предсказание оказывается верным.

Психолог Михай Чиксентмихайи, разработавший в 1970-х годах теорию потока, описывал оптимальный опыт как состояние полного погружения в деятельность, при котором навык и сложность задачи находятся в точном балансе. Если задача слишком проста — наступает скука. Если слишком сложна — тревога. В узкой полосе между ними возникает поток: состояние, в котором человек действует на пределе своих возможностей и получает от этого удовольствие[4].

Каждый уровень представляет собой небольшую головоломку с ограниченным числом ходов, решение которой требует не удачи, а внимания.

Геймдизайнер Дженова Чен в своей исследовательской работе о потоке в играх показал, что ключевое условие потокового опыта — ощущение личного контроля над происходящим. [5] Именно это ощущение match-3 поддерживает с хирургической точностью: игрок всегда видит поле целиком, всегда понимает правила и всегда может просчитать ход наперед. Неудача здесь воспринимается не как произвол системы, а как собственная недоглядка, потому не отталкивает, а приглашает попробовать снова.