Малые различия в портретах Дэвида Хокни

1. Гипотеза исследования
2. Концепция исследования
3. Введение в исследование
4. Начало серии: крупные цветовые массы и силуэт
5. Сдвиг к микродетали: характер в аксессуарах и посадке
6. Цвет как носитель темперамента
7. Поздние портреты: плотность индивидуальности
8. Подтверждение или опровержение гипотезы

Исследование исходит из того, что повтор в визуальном искусстве способен работать не в качестве ограничения. Чем больше повторов, тем заметнее даже самые маленькие отклонения в них. Хокни создал 82 уникальных портрета, которые, несмотря на абсолютно повторяющиеся детали, кардинально отличаются друг от друга.

В серии 82 Portraits and 1 Still-Life при одинаковой «формуле» портрета Хокни постепенно усиливает индивидуальность моделей – художник не просто фиксирует внешность, а более глубоко передает характер: через цвет, позу, атмосферу и различные мелкие атрибуты.

Я попробую доказать эту гипотезу на примере 40 портретов этой серии, рассмотрев то, что обычно ускользает в общих описаниях картин: галстуки, часы, обувь, посадку, работу рук, жесткость или мягкость спины, степень распахнутости колен, рисунок ткани, соотношение фигуры и сине-зеленой среды.

Официальные музейные описания подчеркивают, что серия создавалась в 2013–2016 годах в одном, едином стиле. Хокни соблюдает одинаковый формат, использует одно и то же кресло, примерно одинаковый студийный свет, работает с натуры в течение трех дней. Именно поэтому серию очень удобно читать! Можно сказать (точнее, попробуем доказать), что в постоянных условиях, маленькие различия между людьми стали максимально заметны.

Попробуем заметить совсем маленькие вещи: как далеко фигура уходит вглубь кресла, висит ли рука на подлокотнике или прижата к телу, видно ли запястье и часы, насколько обувь тяжелая или легкая, как рубашка спорит с фоном, и где именно возникает цветовой акцент – у лица, на торсе, в носках, ботинках или аксессуарах.

Еще один важный момент: официальные тексты говорят о «ярко-синем фоне» как о том, что повторяется на протяжении всей серии, но сами изображения показывают, что Хокни работает внутри этой рамки абсолютно гибко. Синий, бирюзовый и зеленый пол каждый раз чуть иначе принимают на себя одежду, кожу и тень. Поэтому индивидуальность возникает не вопреки повтору, а внутри повтора.

В этом разделе представлены ранние работы, созданные летом и зимой 2013 года. К этому моменту художник уже нашел свой основной композиционный подход. Однако эмоциональное воздействие на зрителя достигается не за счет мелких проработанных деталей, а за счет крупных цветовых пятен и общего контура фигуры.

Bing McGilvray: Светло-голубая рубашка почти вписывается в холодный фон, поэтому отдельно отметить одежду – сложно. Характер считывается через тяжесть посадки, осторожно сцепленные пальцы и чуть напряженные плечи; фигура кажется внутренне собранной, но не театральной.

Richard Sassin: Здесь, наоборот, вся энергия вынесена наружу: оранжевые брюки, длинный бледно-розовый галстук, клетчатая рубашка и массивные ботинки создают ощущение того, что мы смотрим на открытого человека, общительного. Можно сказать, что такая одежда его рекламирует) Лицо улыбается, но главный акцент – костюм!

Greg Rose: Бежевый пиджак и коралловый галстук делают фигуру деловой и подтянутой. Но почему тогда человек сидит по диагонали, а туфли – неожиданно зеленые? Это ломает строгую официальность. Перед нами уже не просто «человек в костюме», а кто‑то со своим характером.

Jonathan Mills: Костюм желтый, монохромный, фигура смотрится единым пятном на густом синем фоне. Но взгляд вникуда, руки сложены порядочно-аккуратно в замок – и вот, яркость образа уже не так бьет в глаза. Это не человек, который победно себя показывает, а скорее закрытый, сдержанный, хотя и одет броско.

Kevin Druez: На человеке темный пиджак, а под ним – полосатая тельняшка. Сидит он расслабленно. Это совсем не похоже на официальный, академический портрет. О его характере говорят горизонтальные полосы на одежде и то, как он небрежно раскинул ноги по диагонали.

Chloe McHugh: На женщине ярко-синее платье – оно занимает почти все пространство фигуры как одно большое пятно. Черные туфли на высокой платформе и часы на запястье добавляют собранности. В итоге портрет выглядит не как «образ юности», а как образ человека, который умеет себя подать. Главную роль здесь играет вертикаль: платье, поза, всё вытянуто вверх.

Dr Leon Banks: Самый заметный элемент – узорчатый желто-черный жакет. Лицо почти застывшее, нейтральное, но по рукаву и жилету видно: человек привык чувствовать себя свободно, не стесняться в движениях.

Oliver Goulds: Зеленый кардиган, джинсы с подворотами, рабочие ботинки. Фронтальная поза – почти упрямая. Характер виден в грубой одежде и прямом, жестком взгляде.

Martin Gayford: В темном костюме этот человек мог бы выглядеть академично и строго. Но оранжевый свитер под ним, заметное кольцо и туловище, вытянутое по диагонали, делают фигуру подвижной, даже немного дерзкой. Интеллект здесь проявляется не через формальность, а через нарушение формальности.

Во втором портрете Bing McGilvray Хокни резко снижает степень формальности: розовая рубашка, шорты, ярко-красные носки и сандалии делают образ уютным, домашним. Сравнение с первым портретом показывает, что уже внутри 2013 года художник начинает двигаться от нейтральной фиксации к более интимному и рискованному визуальному коду.

В 2014 году композиция портретов становится более стабильной. А различия между моделями теперь еще сильнее передаются через мелкие детали: аксессуары, тип ткани, обувь, а также через то, насколько человек выглядит скованным или свободным в своей позе. Характер все чаще проявляется не в общей яркости, а в этих небольших отличиях.

Dagny Corcoran: Полосатый жакет и светлая майка выглядят очень пастельно и спокойно, но именно тонкие вертикали ткани и скрещенные лодыжки создают впечатление, что перед нами портрет человека, который ничего лишнего не показывает.

Jonathan Wilkinson: Здесь важны не лицо и даже не поза как таковая, а сочетание мягкой узорной куртки, потертых кроссовок и слегка расползающейся посадки. Тут индивидуальность возникает как демократичность, отказ от жесткой презентационности.

Avner Chaim: Фиолетовая полосатая толстовка и кислотно-зеленая футболка дают самое резкое сочетание цветов во всем этом блоке. Голова наклонена – это добавляет непонятного беспокойства. Портрет выглядит почти как прямое изображение того, что у человека внутри все смято, перепутано.

Douglas Baxter: Почти черный костюм на синем фоне делает фигуру минималистичной. Но благодаря бледному лицу и вытянутому корпусу портрет не кажется пустым – скорее, отстраненным, холодноватым. Здесь Хокни передает характер человека через то, что отказывается от украшений и лишних деталей.

Ivan Schreiber: На человеке синяя туника, клетчатые шорты, носки и кеды. Такое сочетание не вписывается ни в обычные представления о возрасте, ни в привычные социальные категории. Это один из тех случаев, когда смешение домашней и уличной одежды само по себе говорит о характере человека.

Jim McHugh: На нем кепка, руки скрещены, тело немного утонуло в кресле – выглядит закрыто, но не агрессивно. А зеленый жилет как будто кладут между ним и официальным пиджаком, чтобы смягчить эту официальность.

Irving Blum: Клетчатый пиджак, ярко-синие брюки и лоуферы с заметными носками. Человек сидит неподвижно, но именно одежда очень точно дает понять, кто он есть в обществе. Характер виден не в выражении лица, а в том, из какой ткани сшит пиджак и какая на нем обувь.

Brad Bontems: Тело плотное, тяжелое. На нём темный кардиган и лакированные бордовые ботинки. Ботинки словно прибивают его к полу. Все, что нужно знать об этом человеке, – в весе его тела и в том, как оно неохотно двигается.