«И все же да, обретение прошлого возможно»
«Философия, представляющая семь свободных искусств Боэцию», Мастер Кётиви, около 1460 г.
Рубрикатор
Концепция
[1] Переосмысление Средневековья [2] Средневековье как фантазия [3] Средневековье и ценность ручного труда [4] Средневековье как язык архетипов
Вывод
Концепция
«Девять героинь», Мастер Кастелло делла Манта, около 1416–1426 гг.
Мода снова и снова обращается к образу Средневековья, но почти никогда не воспроизводит его буквально.
Этот интерес проявляется в очень разных формах: через тяжелые ткани, длинные рукава, головные уборы, доспехи, церемониальные силуэты, сказочную и готическую стилизацию и так далее. При этом важно не только само присутствие этих исторических мотивов, но и то, насколько по-разному они начинают работать в разные периоды.
Все эти версии и переосмысления могут быть очень разными, но при этом все равно считываются как связанные с образом Средневековья. Именно эта изменчивость делает тему особенно интересной для визуального исследования.
Средневековье в моде давно стало не просто исторической эпохой, а культурным образом, в который каждая новая эпоха вкладывает свои смыслы.
«Парсифаль Галльский», реж. Эрик Ромер, 1978 год
Важно отметить, что многие современные образы Средневековья складываются не напрямую из реального исторического костюма, а через более поздние интепретации. Например, часто можно заметить влияние викторианского романтизма и прерафаэлитов, а также увидеть отголоски книжной иллюстрации, фолковой и готической эстетики, жанра фэнтези, кино и современной визуальной культуры.
Поэтому в моде чаще возникает не само Средневековье, а его многократно переосмысленный образ.
(1) «Офелия», Джон Эверетт Милле, 1851-1852 (2) «Ветреницы» / Windflowers, Джон Уильям Уотерхаус, 1902 (3) «Офелия», Джон Уильям Уотерхаус, 1894 (4) «Леди Шалотт», Джон Уильям Уотерхаус, 1888
Выбор темы связан с тем, что Средневековье остается одним из самых устойчивых образов прошлого в моде. Оно постоянно возвращается, но каждый раз выглядит по-новому. Это позволяет рассматривать его не как единый стиль, а как подвижный визуальный язык, через который мода строит собственные представления о красоте, истории, ремесле, роли и воображаемом прошлом. В этом смысле исследование касается не только истории костюма, но и того, как современная культура выбирает, усиливает и преобразует отдельные черты прошлого.
Центральным вопросом исследования становится вопрос о том, почему образ Средневековья так часто возвращается в моду, и что именно современность ищет в этом прошлом.
Джули Эндрюс в роли королевы Гвиневры, «Камелот», реж. Джошуа Логан, 1967
Материал для исследования подобран так, чтобы показать не один частный пример, а разные способы обращения моды к средневековому образу. В работе рассматриваются архивные и подиумные примеры, а также отдельные сценические и экранные образы (в тех случаях, когда они помогают точнее увидеть, как формируется и закрепляется тот или иной тип стилизации).
Главный интерес исследования связан не с реконструкцией исторического костюма, а с тем, как отдельные мотивы, формы и визуальные приемы трансформировались в модный язык.
(1) «Счастливого пути», 1900 (2) «Посвящение в рыцари», 1901 (3) «Конец поисков», 1921 (4) «Призыв к оружию», 1888 (5) «Бдение», 1884 (6) «Король и нищенка», 1898
В основе рубрикации лежит не просто хронология с перечислением дизайнеров, а то, как интерпретируется Средневековье в обществе и массовой культуре.
Сначала оно рассматривается через призму переосмысления прошлого, где костюмы и образы получают новые интепретации. Затем изучается романтизация средневекового образа в массовой культуре, и после этого внимание смещается к ценности самих ручных изделий (couture), отсылаясь на истоки ремесленичества того времени. В конце анализируются самые популярные архетипы того времени, которые особенно часто строятся через средневековые образы.
Гипотеза исследования заключается в том, что образ Средневековья сохраняет устойчивость в моде благодаря своей визуальной гибкости.
При выборе текстовых источников особое внимание уделяется работам по истории моды, культурной памяти и визуальной интерпретации прошлого, а также музейным и архивным материалам. Такие источники помогают проследить, как обращение к прошлому в моде почти никогда не бывает буквальным и всегда связано с современным взглядом на историю.
[1] Переосмысление Средневековья
Одна из причин, почему Средневековье так часто возвращается в моду, состоит в том, что у него нет одного жестко закрепленного визуального канона.
Очень часто Средневековье вызывает у людей определенный ряд ассоциаций: замки, короны, доспехи, тяжелые ткани, длинные волосы, плащи, вышивки, церемонии и так далее. Во многом именно прерафаэлиты сильно повлияли на такие ассоциации и закрепили такое идеализированное восприятие Средневековья, представляя его не как точную историческую эпоху, а как мир благородной красоты, меланхолии и декоративности.
(1) «Спящая красавица», Джон Кольер, 1921 (2) «Побежденный», Эдмунд Блэр Лейтон, 1882
Мода часто уводит Средневековье в некий собирательный образ и разбирает исторические костюмы на отдельные элементы, не привязываясь к одному периоду или одному типу костюма. При этом дизайнеры часто обращаются к искусству, которое уже тоже не раз переосмысляло тот или иной образ.
В качестве примера можно обратиться к одежде и тканям Марии Моначи Галленги. Музей Метрополитен отмечает, что в ее работах соединялись исторические источники и современная ей мода. Дизайнер часто обращалась к мотивам средневекового и более позднего итальянского костюма, но переводила их на язык 1910–1920-х годов.
Средневековье читается в них через текучий силуэт, геральдику, орнамент, металлическое сияние ткани и общую церемониальность образа, но при этом остается частью актуальной для своего времени моды.
Мария Моначи Галленга, 1920 г.
Мария Моначи Галленга, 1920 г.
Еще хороший пример можно увидеть у Мариано Фортуни. Он часто обращался к средневековым мотивам в своих дизайнах. Его интересовали драпировка, вес ткани, ручные техники шитья, плиссировка, печать, шнуровка, и прочие подобные детали, которые можно заметить в средневековой одежде.
При этом его вещи также оставались современными для начала XX века. Они освобождали женское тело от жесткой конструкции, строились на движении и воспринимались как художественный объект. Поэтому Средневековье у Фортуни тоже существует не как реконструкция, а как переосмысленный образ прошлого, соединенный с тонким ремеслом и новым представлением о женской одежде.
Мариано Фортуни, 1920 г.
Мариано Фортуни, 1920 г.
Более сказочное переосмысление Средневековья можно увидеть у Анны Суи в коллекции осень-зима 1998 года. В интервью Vogue дизайнер вспоминала, что вдохновлялась сказками и викторианской сказочной иллюстрацией, в том числе Артуром Рэкхэмом и Каем Нильсеном.
Поэтому средневековые детали здесь работают не как достоверная историческая отсылка, а как часть намеренно романтизированного мира, где Средневековье изначально подано через эксперимент, фантазию и декоративность
