Концепция
Корпоративные музеи горнодобывающих компаний сегодня переживают трансформацию, которую можно назвать парадигмальной. В Советском Союзе экспозиции, посвящённые трудовым достижениям, «в основном были собраны в красных уголках предприятий или отдельных залах краеведческих музеев» [3, с. 171]. Как отмечает Т. Ю. Юренева в своей статье посвященной особенностям и проблемам корпоративных музеев России, такие музеи «не включаются в базу данных о музейной отрасли» [4, с. 15], из-за чего их эволюция долгое время оставалась вне фокуса исследователей.
Горно-геологический музей АО «Апатит», Экскурсию в музее ведет Б. А. Линденер, 1935
В условиях, когда корпоративный музей становится серьёзным фактором развития промышленного туризма и «лицом предприятия, его визитной карточкой» [3, с. 171], их анализ приобретает особую актуальность и интерес конкретно для меня, поэтому эта тема и была выбрана.
Исследовательский вопрос можно сформулировать следующим образом: как трансформировался экспозиционный язык музеев горнодобывающих компаний России на трёх этапах — советском (1970–1980-е), переходном (1990–2000-е) и современном (2010–2020-е)?
Именно визуальный анализ, а не только описание функций или технологий, позволяет зафиксировать, как менялись отношения между музеем и посетителем. По тому, как расположены экспонаты, как падает свет и разрешено ли касание, можно прочитать скрытую дисциплинарную или партиципаторную политику музея. Так, предприятия с ограниченным режимом доступа, в первую очередь добывающие компании, осознали необходимость в инструменте для связи с обществом и профориентации. Именно в этой отрасли визуальный язык музейных экспозиций меняется быстрее всего, переходя от статичных комнат рабочей славы к интерактивным пространствам.
Эта тенденция, а именно вовлечение зрителя в активное действие, получает теоретическое обоснование в понятии партиципации, которое и лежит в основе теоретической рамки данного визуального исследования.
Как отмечает А. А. Деникин, партиципация в современном искусстве и культуре понимается как совместное действие, «возможность быть частью чего-либо, быть вовлечённым» [6, с. 61]. При этом на первый план выходит идея о том, что «цель партиципаторных взаимодействий не в совместной реализации какой-либо конкретной задачи, но в самих процессах совместного действования, активности» [6, с. 65]. Эта методология перехода от пассивного созерцания к вовлечению становится ключом к анализу эволюции экспозиционного языка корпоративных музеев, где зритель постепенно превращается из наблюдателя в соучастника.
Гипотеза исследования состоит в том, что произошла смена трёх пластических моделей: от мемориальной «комнаты славы» (линейный маршрут, глухие витрины, запрет на касание) через гибридную модель переходного периода к партиципаторной модели музея-лаборатории.
Рубрикация исследования подчинена следующему принципу: основная часть выстроена по трём автономным пластическим каналам, через которые музей воздействует на зрителя: пространственной структуре, свето-материальной среде и телесно-цифровому взаимодействию. Каждый блок рассматривает соответствующее средство как самостоятельный агент трансформации экспозиционного языка на материале разных музеев и этапов (советский, переходный, современный), что позволяет доказать его системную, а не локальную роль в эволюции корпоративного музея.
Рубрикатор
- Концепция
- Пространство как нарратив
- Свет, тьма и материал
- Тело, цифра и соучастие
- Заключение
Горно-геологический музей АО «Апатит», Занятие студентов ведёт геолог С. В. Константов, 1932–1935 гг.
При отборе текстовых источников использовался функционально-тематический принцип: теоретические работы по партиципации, исследования корпоративных музеев России и документация истории выбранных музеев.
Визуальная часть исследования формируется по трём направлениям, соответствующим этапам эволюции, обозначенным в гипотезе. Для советского периода это фотографии первых экспозиций музея с линейной планировкой, глухими витринами и запретительными табличками. Для переходного периода выбраны смешанные экспозиции, где старые формы соседствуют с первыми полу-интерактивными элементами. Для современного этапа открытые и вертикальные планировки, современные инсталляции, тактильные макеты и другое. Эти изображения встраиваются непосредственно в соответствующие разделы основной части, служа визуальным доказательством каждого тезиса.
Пространство как нарратив
Пространственная организация экспозиции — первый и наиболее заметный маркер смены музейной парадигмы. Если гипотеза верна, то советская анфилада должна смениться полицентричной (в том числе вертикальной) планировкой в современных музеях.
Горно-геологический музей АО «Апатит», Коллекция минералов, 1950–1960 гг.
В самом начале музей МВЦ "Апатит представлял всего лишь одну комнату в техникуме - так называемую комнату трудовой славы, но вскоре отдали целое здание. Советская корпоративная экспозиция строилась по принципу анфилады: последовательность залов, соединённых дверными проёмами, образовывала единственно верный маршрут.
Горно-геологический музей АО «Апатит», Быт саамов, 1930 гг.
Поясняющие тексты практически отсутствовали: музей должен был, согласно задачам 1940 года, вести «пропаганду путём общей и тематической экскурсии» [7], полагаясь на голос экскурсовода, а не на письменную инструкцию. Такой пространственный приём выполнял дисциплинарную функцию: посетитель не мог выбрать, где остановиться или в каком порядке осматривать экспонаты. Его тело двигалось по предписанной траектории, а витрины превращали зрителя в движущийся конвейер взгляда.
1. Горно-геологический музей АО «Апатит», Зарисовка — подэтажные штреки, 1930 гг. 2. Горно-геологический музей АО «Апатит», Макет Центрального рудника, 1979 г.
В 1970–2000-е годы МВЦ "Апатит" по‑прежнему располагался в Доме техники и сохранял линейную структуру экспозиции, унаследованную от советского периода. Залы оставались анфиладными, однако сами экспонаты начали претерпевать изменения. Если в 1930-е музей располагал лишь зарисовками рудника для объяснения его устройства, то теперь появился полноценный макет основного рудника с фотографиями и увеличенным количеством пояснительного текста.
Горно-геологический музей АО «Апатит», Обогатительный отдел, 1980 гг.
Одновременно музей начал разворот от геологического и краеведческого профиля в сторону узкоспециализированного, корпоративного. Появились не просто экспонаты минералов и иных геологических изысканий, а подробные макеты техники, используемой при добыче руды, а также были предоставлены фотографии, схемы и более подробный этикетаж.
Горно-геологический музей АО «Апатит», Экскурсию в зале истории предприятия ведет Т. Г. Баранова, 1982 г.
В том числе была создана и экспозиция истории самого предприятия "Апатит" на месте зала посвященного исторической геологии и геоморфологии.
Этот сдвиг — от геологии и краеведения к истории предприятия и производственным процессам — означал, что музей больше не стремится объяснять посетителю, как устроен мир (минералы, геоморфология), а начинает рассказывать, как компания вписана в этот мир и что она делает. Пространство экспозиции перестало быть универсальным учебным кабинетом и стало корпоративным нарративом.
1. Горно-геологический музей АО «Апатит», Здание Дома техники, 1930 гг. 2. Музейно-выставочный центр АО «Апатит», вид на главный вход и пожарную башню, 2013–2026 гг.
Современный период (2010–2020-е) ознаменовался радикальным разрывом с прошлым. В 2013 году музей переехал из Дома техники в отреставрированную пожарную каланчу в центре Кировска. Если Дом техники был лабиринтом с обязательным маршрутом, то башня предлагает открытую структуру. Посетитель больше не идёт по коридору, а выбирает, на какой «геосфере» задержаться. Пространство перестало быть инструкцией и стало приглашением. Семь этажей башни символизируют путь «из недр Земли в атмосферу».
Музейно-выставочный центр АО «Апатит», Экспозиция «Путешествие из недр Земли в атмосферу», фотография В. Жиганова, 2016 г.
