«Я был в духе в день воскресный, и слышал позади себя громкий голос, как бы трубный, который говорил: Я есмь Альфа и Омега, Первый и Последний; то, что видишь, напиши в книгу…» — Откровение Иоанна Богослова, 1:10–11.
Изучая искусство американских художников-аутсайдеров XX века, я заметила, что многие из них обращались в своих картинах к библейским мотивам. Сам этот факт неудивителен: религия в США в течение всей истории существования этой страны оказывала на общество огромное влияние.
«В американской культуре религия (в отличие, например, от России) на протяжении всего ХХ века являлась значимой частью духовной жизни американцев и частью их повседневности. Для американских художников-аутсайдеров обращение к религии в искусстве часто связано с насыщенным детским опытом посещения богослужений, религиозных практик в семье и т. д., который ретроспективно ими оценивался как положительный. Важно отметить, что вариации использования религиозного „гипертекста“ разнятся у художников-аутсайдеров от почти дословного следования библейскому тексту до свободных интерпретаций символов и персонажей, встраивания их в собственный авторский нарратив», - говорится в статье "Религиозный дискурс в американском аутсайдерском искусстве", опубликованной в журнале "Культурный код" [1].
В творчестве американских аутсайдеров встречаются разные сюжеты из Библии — от сотворения мира (серия картин Уильяма Томаса Томпсона) до предательства Иисуса Христа (картина Гертруды Морган «Jesus Betrayed By A Kiss»), но меня больше всего заинтересовали образы из Книги Откровения Иоанна Богослова, также известной как «Апокалипсис» — последней книги Нового Завета в Библии.
Книга Откровения предоставила художникам-аутсайдерам готовый набор архетипов — суда, катастрофы и лучшего мира. Например, катастрофы Апокалипсиса в их работах становятся способом репрезентации внутренней тревоги, а образ Нового Иерусалима — проекцией тоски по идеальному миру, недостижимому в реальности.
Иными словами, для художников-аутсайдеров Книга Откровения стала способом справиться с жизненными сложностями, а создание картин обеспечило некий терапевтический эффект (то, что творческий процесс в целом имеет терапевтический эффект, подтверждается рядом исследований [2]).
[Рис. 1] Уильям Томас Томпсон. «Revelation revealed» (1994-1997). Изображение опубликовано на официальном сайте, посвященном творчеству художника.
«Те „сумасшедшие“, о которых я слышал (вероятно, сюда можно включить и [Говарда] Финстера) и которые нашли приемлемый способ прожить жизнь, не поглощая бесконечно транквилизаторы и психотропные препараты, сделали это, посвятив себя какой-либо форме творческого самовыражения, помогающей им справиться с их болью и тоской», — отметил журналист, профессор английского языка в Университете Вермонта Грег Боттомс в своей книге «The Colorful Apocalypse: Journeys in Outsider Art», основанной на его встречах и интервью с американскими художниками-аутсайдерами [3].
Особое место темы Апокалипсиса в творчестве художников-аутсайдеров определяется тем, что она предоставляет готовый язык для выражения крайних состояний сознания. Однако причины обращения к этому языку радикально различаются. Для таких художников, как Миртис Уэст или Норберт Кокс, Апокалипсис действительно стал способом визуализации личной травмы и внутреннего коллапса, что сближает их путь с состоянием измененного сознания. Иную модель представляет собой Говард Финстер, сознание которого было скорее не «измененным», а, вероятно, чересчур фиксированным на одной идее.
Художники-аутсайдеры пропускали Книгу Откровения через призму собственной психики. Именно поэтому их трактовки подчас так далеки от канонических и так поражают своей искренностью, будь то схематичные образы Нового Иерусалима Гертруды Морган или чудовищные, почти абстрактные хтонические существа Норберта Кокса. Их искусство доказывает, что Апокалипсис — это не столько пророчество о конце света, сколько первобытный язык человеческой психики.
Структуру исследования я выстроила в соответствии с последовательностью событий, описываемых в самой Книге Откровения. Анализ открывается разделом про снятие семи печатей, где рассматриваются образы всадников Апокалипсиса и различных катастроф, предшествующих концу мира. Далее, в разделе про красного дракона и зверя, я анализирую, как американские художники-аутсайдеры XX века изображали архетипы абсолютного зла, чьи образы служили им для визуализации как внешних социальных угроз, так и внутренних «демонов». Далее следует раздел, посвященный второму пришествию Христа, продолжением которого становится воскресение мертвых. Последний раздел исследования посвящен установлению вечного царства — Нового Иерусалима как утопического идеала. Такой подход позволяет целостно показать, как аутсайдеры интерпретировали и воспроизводили миф о гибели и обновлении мира. В исследовании я хочу рассмотреть, какие события в жизни авторов могли оказать влияние на появление тех или иных образов в их картинах, и проследить, как они интерпретировали образы Апокалипсиса, создавая личную мифологию.
В фокусе исследования — творчество ключевых фигур американского аутсайдерского искусства XX века, таких как Говард Финстер, Уильям Томас Томпсон, Норберт Кокс, Миртис Уэст, сестра Гертруда Морган, а также Джеймс Хэмптон. Их работы позволяют наиболее полно раскрыть разнообразие интерпретаций апокалиптических образов.
Снятие семи печатей: начало апокалиптических катаклизмов
Снятие семи печатей с таинственной книги, описанное в пятой и шестой главах Откровения Иоанна Богослова, представляет собой символический момент, когда божественный замысел перестает быть сокрытым. Оно запускает череду катаклизмов, которые впоследствии приведут к гибели существующего мира — Апокалипсису.
Изначально эта таинственная книга находится в руке Бога-Отца (Откр. 5:1). Далее в третьем стихе пятой главы описывается, что никто во всей вселенной — «ни на небе, ни на земле, ни под землею» — не оказался достоин раскрыть эту книгу и посмотреть в нее. Никто, кроме Христа, представленного в специфическом образе Агнца. Сама же книга, с которой Агнец снимает печати, является символом Божьего промысла, а тот, кто ею владеет и может ее раскрыть, обладает верховной властью.
Снятие первых четырех печатей ведет к появлению всадников Апокалипсиса, знаменующих лжепророка, войну, голод и смерть, а снятие пятой, шестой и седьмой печатей освобождает души мучеников, вызывает стихийные бедствия и представляет семь труб, которые возвестят о дальнейших судах. Для художников-аутсайдеров эти образы, возможно, были психологическим эквивалентом их собственной жизни.
[Рис. 2] Миртис Уэст. Авторское право на фото: Роллин Ригс. Изображение опубликовано на сайте Encyclopedia of Alabama.
Для художницы Миртис Уэст (1923-2010) изучение Книги Откровения стало способом справиться с гибелью ее дочери. «Уэст не только намеревалась создать картины, которые объяснили бы неясное и мистическое Писание, но и поставила перед собой задачу прояснить текст практически стих за стихом. В течение следующих двадцати лет живопись стала для нее формой терапии, способом справиться с потерей единственного ребенка. <...> Серия "Откровения", созданная в тревожные времена, стала страстью Уэст. "Ты думаешь о картинах, а не о своих проблемах", — объясняет она», — из книги «Wonders to Behold: The Visionary Art of Myrtice West Hardcover», посвященной творчеству Уэст [4]. По словам самой художницы, ее также посещали видения.
На ее картине «Christ’s Seals Broken» изображен Иисус с книгой в руках — это прямая отсылка к Откровению 5:1: «И видел я в деснице у Сидящего на престоле книгу». Книга в руках Иисуса открыта — это уже признак того, что тайное стало явным. Под Иисусом — Агнец, который в Откровении олицетворяет Христа как жертву и того, кто снимает с этой книги печати (Откр. 6:1-12). Уэст, изображая Агнца отдельно, может подчеркивать две ипостаси Христа: Бога-Отца и образ искупительной жертвы. Именно в специфическом образе Агнца Иисус снимает с книги печати, что приводит к катастрофам.
В новозаветной традиции Агнец — это универсальный символ Христа как искупительной жертвы («вот Агнец Божий, Который берет на Себя грех мира» — Иоанн 1:29). В Откровении этот образ усложняется: Агнец не только жертва, но и победитель.
Ангелы, изображенные на картине «Christ’s Seals Broken» Миртис Уэст вокруг Иисуса — это, скорее всего, спасенные души праведников, окружающие престол Божий (Откр. 5:11–13; 7:9-12). Нижняя часть картины визуализирует возмездие грешникам после снятия печатей.
Для человека, переживающего внутренний хаос, как это происходило с Миртис Уэст, такие образы могут быть психологически компенсирующими.
[Рис. 3] Миртис Уэст. «Christ’s Seals Broken» (1978-1985). Масляная живопись на ткани. Изображение представлено правообладателем на официальном сайте, посвященном творчеству художницы.
Еще один художник, Уильям Томас Томпсон (1935-…), подходил к трактовке Книги Откровения максимально свободно. Это человек, который благодаря собственному делу самостоятельно заработал миллионы, однако в середине 70-х его бизнес начал приносить все меньше прибыли, и в конце концов ему пришлось объявить себя банкротом.
«Примерно в то же время, когда он столкнулся с финансовыми трудностями, у Томпсона развился синдром Гийена — Барре — заболевание нервной системы, которое привело к параличу ниже колен и частичной потере подвижности рук. В 1989 году, возвращаясь из Гонконга и все еще отчаянно пытаясь спасти свой бизнес, он остановился на гавайском острове Оаху, чтобы пройти курс лечения от паралича. Там он посетил воскресную утреннюю церковную службу и внезапно испытал то, что он называет «помазанием Господним», — откровение и апокалиптическое видение горящего мира. После этого видения он поспешил купить краски и кисти. Когда он вернулся домой из поездки, его встретили в аэропорту в инвалидном кресле, а в руках он нес свою первую завершенную картину. В последующие месяцы он начал заполнять свой дом картинами на тему Апокалипсиса. Хотя некоторые из сотен написанных им картин посвящены более спокойным темам, таким как пейзажи и натюрморты, главным источником вдохновения для него по-прежнему остается Книга Откровения и его интерпретации ее символических посланий», — говорится на сайте Американского музея визионерского искусства (AVAM), расположенного в Балтиморе [5].
[Рис. 4] Уильям Томас Томпсон. Фото опубликовано на официальном сайте, посвященном творчеству художника.
На его картинах всадники Апокалипсиса изображены максимально абстрактно, практически как пятна. Это не персонажи, а безликие силы разрушения. Цвет здесь становится главным кодом: белый — как ложная чистота и обман, красный — как война и кровь, черный — как пустота голода и отчаяния, а серый — как пепел небытия и смерти. Надписи «Idolatry» (идолопоклонство) и «Antichrist» (Антихрист) выглядят как обвинение современного мира в отступничестве от Бога, а надпись «USA UK NATO WAR» становится обвинением военных блоков в развязывании того самого финального Армагеддона. Надписи «war», «hunger» и «death» становятся констатацией причинно-следственной связи: политические силы ведут к войне, а война — к голоду и смерти.
Эти картины выглядят как способ визуализации не только личной травмы художника, но и коллективной травмы людей, живущих в эпоху постоянной угрозы глобальной войны и ощущающих духовное вырождение мира. Таким образом, Томпсон использует язык Книги Откровения не для пересказа древней истории, а как способ для изображения современной социальной тревоги.
Еще одна картина Томпсона — «5G Apocalypse» — также является доказательством того, что для автора Апокалипсис — это не столько событие из Библии, сколько способ описания современных угроз и страхов, граничащих с теориями заговора. Само название «5G Apocalypse» говорит о том, что Томпсон видит во внедрении технологии 5G не прогресс, а один из инструментов апокалиптического сценария и тех бедствий, которые должны принести всадники Апокалипсиса. В теориях заговора сети 5G часто ассоциируются с «начертанием зверя» из Откровения 13:15-18. Считается, что они могут быть использованы для контроля над населением и отслеживания каждого шага — то есть власти Антихриста. Вместе с всадниками Апокалипсиса на этой картине изображен зверь. О нем речь пойдет в следующем разделе.
[Рис. 7] Уильям Томас Томпсон. «5G Apocalypse». Год создания незивестен. Акрил, холст. Изображение опубликовано на сайте фотографа Фреда Скрутона.
К отдельному изображению снятия шестой печати обращался художник Говард Финстер (1916-2001), ситуация с которым несколько иная, чем с Уэст или Томпсоном. Если для последних двух триггером обращения к Библии и творчеству стала острая личная трагедия, то у Финстера мы имеем дело с особенным мировосприятием человека, который почти всю жизнь был священником.
[Рис. 8] Говард Финстер. Права на изображение принадлежат Джиму Моргенталеру. Фото было опубликовано в Oxford American Literary Magazine в 2021 году.
На его картине «And the Moon Became as Blood» мы видим небесные светила: черное солнце и красный полумесяц. Это визуализация последствий снятия шестой печати: «И солнце стало мрачно как власяница, и луна сделалась как кровь» (Откр. 6:12). Финстер изображает момент, когда небесные тела, данные Богом для отделения дня от ночи (Бытие 1:14), теряют свою функцию, знаменуя конец привычного мира.
Изображая ангелов, выливающих кровь из ковша, Финстер иллюстрирует стих 3 главы 16 Откровения: «Второй Ангел вылил чашу свою в море: и сделалась кровь, как бы мертвеца, и все одушевленное умерло в море». Парусная лодка с людьми — это символ человечества, застигнутого этим вселенским катаклизмом, черная лошадь — символ третьей печати (Откр. 6:5-6), голода. Финстер намеренно помещает ее в более позднее событие, связанное со снятием шестой печати. Таким решением он показывает: суд Божий — это не последовательность событий, а единый, целостный акт. Все казни — голод, смерть, превращение вод в кровь — связаны в единое целое, а голод (черная лошадь) является и причиной, и следствием всеобщей смерти (реки крови).
[Рис. 9] Говард Финстер. «And the Moon Became as Blood» (1976). Эмаль на оргалите. В коллекции Смитсоновского музея американского искусства.
Еще одна картина, «Ther Shell Be Earth Quakes», показывает, что шестая печать (Откр. 6:12) с ее землетрясениями — это для Финстера не уникальное эсхатологическое событие, а кульминация той самой судебной линии, которая проходит через все священное писание. Размещая на картине цитаты из других частей Библии, Финстер демонстрирует, что землетрясение, описанное Иоанном Богословом в Откровении, — это буквальное исполнение слов пророка Исайи, предрекавшего следующее: земля «сокрушается, распадается» и «шатается, как пьяный» (Ис., 24:19-20). Художник показывает, что Апокалипсис не начинается в Новом Завете, а является логическим завершением долгой истории противостояния Богу. Именно поэтому на полотне доминируют не столько образы из Откровения, сколько цитаты из книг Исайи и Иезекииля, объясняющие причину катаклизмов: "мир, преисполненный крови и неправды» (Иез., 9:9). Землетрясение становится визуальной метафорой этого морального распада.
[Рис. 10] Говард Финстер. «Ther Shell Be Earth Quakes» (1976). Эмаль на картоне. В коллекции Смитсоновского музея американского искусства.
Красный дракон и зверь: персонификация зла
Фигуры красного дракона и зверя в Откровении Иоанна — это враждебные Богу силы. Дракон — это «древний змий, называемый диаволом и сатаною» (Откр. 12:9). У дракона семь голов, десять рогов и семь диадим (венцов) на головах (Откр. 12:3). Зверь выходит из моря, у него тело барса, ноги медведя и пасть льва (Откр. 13:1-2).
