«Танец с шаровой молнией»/ Голобоков Г.Г./ 1960-е г Личная работа выполненная в Zbrush
Концепция
Советский художник-фантаст Геннадий Григорьевич Голобоков (1935–1978) известен своими яркими картинами на тему будущего и космоса. За четверть века он создал более 200 полотен и множество рисунков, несмотря на то что с юных лет был прикован к постели после тяжелой травмы. Исследователь Андрей Фесенко назвал творчество Голобокова «психологической фантастикой», так как оно сосредоточено на человеке и его переживаниях в космическом контексте. В работах художника сформирован устойчивый образ человека будущего. Это — ключевой элемент и отличительная черта художественного мира Геннадия Голобокова.
Творчество художника сочетает реалистичные образы с фантастическими мотивами науки и космоса, создавая уникальное представление о будущем. Его картины показывают, как человек взаимодействует с миром технологий и времени, и формируют особый визуальный язык, близкий к научной фантастике и эстетике футуризма.
И научная фантастика и футуризм ориентированы на будущее интересом к технологическому прогрессу и стремлением представить альтернативные формы человеческого существования. Оба направления создают образы «нового мира» и «нового человека», опирающиеся на научные открытия, инженерные утопии и идеи преобразования реальности, используют художественные средства для моделирования возможных миров, где техника, космос, скорость и эволюция становятся центральными темами.
Голобоков Г.Г./ 1960-е г
«Я хочу, чтобы, глядя на мои картины, люди размышляли»[5] — Голобоков Г.
Меня заинтересовало, как в кинематографической фантастике темы человеческого опыта в космосе — смысла жизни, свободы, одиночества, выбора, страха, времени, смерти, идентичности и подлинности — получают своё художественное отражение и превращаются в образы, которые позволяют по-новому увидеть фундаментальные вопросы человеческого существования.
Цель исследования: показать, как в визуальной форме (на холсте и на экране) раскрываются одни и те же мотивы научной фантастики.
Визуальный материал для анализа я подбирала из наиболее известных фантастических фильмов о космических путешествиях и научных технологиях. В исследование вошли те кадры, которые отражают родственные мотивы, эмоционально-эстетическое сходство или схожее представление о будущем, перекликающееся с картинами Геннадия Голобокова.
В этом визуальном исследовании используются научные и искусствоведческие материалы, которые дают возможность как прямо, так и косвенно сопоставлять произведения, для глубокого анализа образов, динамики и композиции работ Голобокова.
В этой работе я стремилась выявить визуальные и смысловые параллели между произведениями Геннадия Голобокова и образами, представленными в фантастическом кинематографе.
Принцип рубрикации
Исследование строится вокруг нескольких ключевых тем:
- Одиночество 2.Тоска по дому
- Встреча с неизвестным
- Метафора разлома реальности и размышления о множественности «я»
- Новая обыденность
Одиночество
Человек с древности ощущал себя хозяином Земли — огромной, но в масштабах Вселенной почти незаметной точки. Несмотря на технический прогресс и дерзкие шаги в сторону звёзд, психологически космос остаётся пугающим пространством: чужим, безграничным, непредсказуемым. Именно поэтому в искусстве и кино, связанных с темой космоса, так часто звучат мотивы одиночества, страха, тоски по дому и встречи с неизвестным. Эти переживания становятся неотъемлемой частью образов будущего — будь то в живописи, как у Голобокова, или в научной фантастике.
«За мгновение до посадки»/ Голобоков Г.Г./ 1960-е г «Планета бурь»/ 1961 г/ Режиссёр фильма Павел Клушанцев
На картине Геннадия Голобокова «За мгновение до посадки» изображена сцена ожидания: девушка сидит в кабине космического корабля, смотрит в иллюминатор и ведёт голосовую запись. За окном — неизвестный пейзаж, возможно, другая планета. Атмосфера тихая, но напряжённая — герои готовятся к первому контакту с новым миром. Чувствуется волнение и тревога перед неизведанным. Похожее настроение есть в фильме «Планета бурь» (1961), где женщина на орбитальной станции тоже записывает голосовой отчёт о происходящем. Это почти тот же момент — человек фиксирует свои мысли перед посадкой на чужую планету.
«Космос принадлежит всем нам. В танце есть наука, а в науке — искусство».[3] — Мэй Джемисон
«Космическая мазурка»/ Голобоков Г.Г./ 1960-е — 1970-е гг.
«Туманность Андромеды», 1967, Режиссёр фильма — Евгений Шерстобитов
Картина Геннадия Голобокова «Космическая мазурка» изображает девушек, танцующих в открытом космосе. Это изящный, почти невесомый мотив — танец со звёздами, наполненный светом, плавностью и ощущением свободы. Образ перекликается с классическими композициями эпохи Возрождения, где движение фигур подчинено ритму, гармонии и вечному кругу жизни.
Яркую параллель с этим образом можно провести со сценой из фильма «Туманность Андромеды» (1967, реж. Евгений Шерстобитов). В одной из самых поэтичных частей фильма герои наблюдают танец девушек в космосе — картину, застрявшую в пространстве на 300 лет. Они поражены: перед ними — световая проекция давно исчезнувших людей, остановленное во времени воспоминание о жизни и красоте. Возникает ощущение вечности танца и бесконечности самого космоса.
Хотя точная дата создания картины Голобокова неизвестна, вполне возможно, что именно эта сцена из фильма повлияла на художника. Плавные силуэты, цветовая палитра, и само настроение сцен — всё это на удивление точно перекликается между картиной и фильмом. «Космическая мазурка» как будто продолжает тот же мотив: движение, оставшееся в звёздах навсегда.
«Один»/ Голобоков Г.Г./ 1970-е гг. «По ту сторону двери»/ Голобоков Г.Г./ 1970-е гг. «Марсианин»/ 2015 г./ Режиссёр фильма — Ридли Скотт
На картине «По ту сторону двери» Голобоков изобразил одинокого космонавта на безжизненной планете, который мечтает вернуться домой – за ту дверь, что отделяет его от Земли. Это метафора тяги к жизни и дому: герой видит Землю как мираж по ту сторону непроходимой границы.
Та же тема раскрывается в картине «Один». Художник показывает боль героя, оставшегося на пустынной планете. Песок, скалы, огонь, красное небо - все создает ощущение напряженности. В кино эта идея перекликается со сценами выживания и стремления вернуться.
Близкий по духу фильм – «Марсианин». Астронавт Марк Уотни оказывается один на Марсе и отчаянно борется за выживание, надеясь вернуться на Землю. Он – «одинокий космонавт на безжизненной планете», точно как на картине, и собирает всю волю, чтобы дождаться спасения . В фильме показывается, как Марк выращивает картофель, чинит оборудование, общается с НАСА – всё ради шанса вновь увидеть родную планету. Как и герои Голобокова, он не теряет надежды, глядя на далёкую Землю в небе. Сцены из «Марсианина», где Уотни записывает видео-дневник в пустынных марсианских пейзажах, отлично передают настроение картины: необходимо выдержать испытание изоляцией и вернуться «по ту сторону двери» – домой.
Тоска по дому
«Парадокс близнецов, являющийся одним из наиболее известных следствий специальной теории относительности Альберта Эйнштейна, иллюстрирует удивительные аспекты времени и пространства. Согласно этой теории, время не является абсолютной величиной, а зависит от скорости движения наблюдателя. В парадоксе рассматриваются два близнеца: один из них отправляется в космическое путешествие на высокой скорости, а другой остается на Земле. Когда путешественник возвращается, он оказывается моложе своего брата, оставшегося на Земле. Это происходит из-за эффекта замедления времени, который возникает при движении с околосветовыми скоростями.» [1]
«Парадокс времени», второе название «Скорбная весть»/ Голобоков Г.Г./ 1970-е гг.
«Интерсте́ллар» фильм 2014 года режиссёра Кристофера Нолана
В картине Геннадия Голобокова «Парадокс времени» молодой космонавт с шлемом в руке стоит на пороге, глядя на пожилую женщину с розой. Возможно, она — его возлюбленная или родственница. Эта сцена передаёт глубокую эмоциональную напряжённость: герой словно сталкивается с человеком из своего прошлого, но сильно постаревшим.
Художник создаёт визуальный образ временного разрыва, встречи, ставшей возможной лишь ценой десятилетий, проведённых в разном времени.
Схожее по духу впечатление производит финальная сцена фильма «Интерстеллар» (2014): астронавт Купер возвращается на станцию и видит свою дочь Мёрф — уже старушкой, лежащей на смертном одре. В то время как сам Купер практически не изменился, время для дочери шло иначе. Этот парадокс вызывает сильный эмоциональный отклик: отец и дочь встречаются, поменявшись ролями по возрасту. Они — близкие, но почти чужие во времени.
Обе сцены — и в живописи, и в кино — передают ощущение утраты совместного времени, странности и боли от невозможности «вернуться назад». В этом и состоит суть парадокса: люди, разделённые временем, остаются связанными, но уже не могут быть вместе, как прежде.
Встреча с неизвестным
«И вновь, в напряженьи, Впиваясь в загадочных сфер напевы, Глаза человечьи горят вопросом: — Ну где же вы, братья по разуму, Где вы? А может, у вас, покоривших вечность, Спрямляющих в луч кривизну пространства, И в мыслях нет вовсе желанья встречи С планетой, Где вьется кривая страха? Где все, От бациллы до волчьей стаи, Подвластно насилью Живет насильем… По разуму братья, Смотрите зорче! Вы видите — Люди берутся за разум!» [2]
— Голобоков Г.Г.
