Фотомонтаж Джона Хартфилда

Когда я начала изучать историю плаката XX века, меня поразило, как много работ того времени требуют пояснений и подписей. Но есть художник, чьи плакаты 1930-х годов работают до сих пор и их не нужно объяснять, они бьют сразу в глаз и в сознание.

Такой представитель Джон Хартфилд. Он не был художником в традиционном понимании. Он не рисовал и не писал плакаты. Он брал чужие фотографии из газет, журналов, архивов и резал их на части, а потом склеивал заново так, что получался совершенно новый смысл. Этот метод называется фотомонтаж.

Джон Хартфилд — это псевдоним, а настоящее имя — Хельмут Херцфельд, родился в Берлине в 1891 году. В 1916-м он сменил имя на английское в знак протеста против немецкой пропаганды. В 1918 году вступил в Коммунистическую партию Германии и присоединился к берлинским дадаистам. Дадаизм — авангардное течение, возникшее как реакция на Первую мировую войну. Дадаисты разрушали традиционное искусство и буржуазные ценности. Именно в этой среде Хартфилд начал осваивать фотомонтаж.

В 1920–30‑е годы люди верили фотографии как документу, и Хартфилд использовал это доверие, создавая почти документальные, но тревожные образы. Исследователь Дон Адес в книге «Фотомонтаж» (ориг. Ad Marginem, 2023) пишет, что к концу 1920‑х Хартфилд выработал собственный стиль, соединивший фото, рисунок и текст. Ранние работы Хартфилда, например коллаж «Дада-лирика» (ориг. "Dadalyrik», 1919), несли отпечаток дадаистского хаоса без чёткого политического послания. Переход к осмысленной сатире произошёл постепенно.

С 1930 года Хартфилд регулярно публиковался в рабочей газете AIZ ( пер. Рабочая иллюстрированная газета), тираж которой достигал полумиллиона экземпляров. Его работы видели все.

Параллельно с фотомонтажом Хартфилд оформлял книжные обложки для левого издательства Malik-Verlag и работал с театральными режиссёрами Брехтом и Пискатором — этот опыт помог ему научиться управлять вниманием зрителя. Поворотным моментом стали выборы 1930 года, после которых Хартфилд окончательно превратил фотомонтаж в прямое политическое действие.

Он не случайно выбрал именно фотомонтаж, а не фотографию и не рисунок. У этого метода было три преимущества.

Первое: фотография воспринималась как правда. Если ты рисовал карикатуру на Гитлера, это было просто мнение художника. Если же ты брал настоящие фотографии Гитлера с реальных мероприятий и переклеивал их так, что Гитлер оказывался с деньгами в зубах, определенно, это действовало сильнее.

Второе: фотомонтаж позволял соединять то, что в жизни не соединяется. Хартфилд мог взять фотографию промышленника, вкладывающего деньги в нацистов, и фотографию голодного рабочего и столкнуть их в одной плоскости. Настоящая жизнь разделяла эти явления, а фотомонтаж показывал их связь напрямую.

Третье: Хартфилд считал, что его работа — это именно оружие. Его плакаты был эффективны настолько, что нацисты включили его в свои списки врагов. Когда они пришли к власти в 1933 году, Хартфилд был одним из первых, кого они хотели уничтожить.

Первое, что бросается в глаза при взгляде на плакаты Хартфилда — это его работа с человеческим телом. Он редко показывает тело целиком. Вместо этого он режет его на части. В плакате «Адольф-сверхчеловек» (ориг. «Adolf der Übermensch» 1932) Хартфилд показывает Гитлера с неестественно раздутой грудью, которая оказывается составлена из фотографий пачек денег. Зритель видит здесь буквально тело начиненное деньгами. Гитлер здесь — не человек, а контейнер для золота, который глотает деньги, а высказывает пустые лозунги.

Другой пример — плакат "Дух Женевы" полное название «Смысл Женевы: Там, где живёт капитал, мир жить не можети» (ориг. «Der Sinn von Genf: Wo das Kapital lebt, kann der Friede nicht leben», 1932). В этом плакате, Хартфилд изобразил здание Лиги Наций, над которым развевается флаг со свастикой. Сама идея мира показана как призрачная, подвешенная над пропастью. Название работы уже звучит как приговор.

Хартфилд часто соединяет части человеческого тела с механизмами и предметами, создавая визуальный шок.

Чтобы понять, как работает мгновенное считывание, нужно разобрать ключевые композиционные приёмы Хартфилда. Первый и самый очевидный — контраст масштабов. Зритель сначала видит большое, потом замечает маленькое. Этот перепад размеров создает ощущение неминуемой катастрофы. В плакате «Война и трупы — последняя надежда богатых» (ориг. «Krieg und Leichen — Die letzte Hoffnung der Reichen», 1932).Контраст позволяет художнику расставить приоритеты, что важно, а что — всего лишь фон.