«Каждое произведение искусства должно стремиться к состоянию экстаза — к моменту, когда отдельное перестаёт быть собой, чтобы стать частью общего движения жизни»
— С. М. Эйзенштейн
I. Введение II. Концепция экстазиса III. Женское начало IV. Детское начало V. Мужское начало VI. Вывод
C.М. Эйзенштейн по праву признается отцом-основателем языка кино в том виде, в котором он используется до сих пор в современном дискурсе. Однако его творчество заходит далеко за рамки съемок, кадров и монтажа
С. М. Эйзенштейн. «Ex-stasis», 1934–1936 гг.
Сформулированная им в середине жизни идея экстазиса — смысл и главный инструмент искусства, как такового. Переходя эпоху иронии, отрицания, уничтожения самого понимания современного искусства, нам стоит вспомнить базис того, что называется созиданием искусства, его первоначальным замыслом. Он, в свою очередь, окажется подспорьем для создания новых смыслов
Цели исследования
1. На начальном этапе терминологии разобраться в том, какими смыслами обладает концепция экстазиса, и что сам Эйзенштейн вкладывал в нее
2. Найти схождения концепции с тремя главными вопросами творчества Сергея Михайловича
3. Анализируя главный медиум «художника» — графику (абстрагируясь от ее «развития», другими словами, времени написания) — подтвердить/опровергнуть выдвигаемую мной гипотезу
Определение экстазиса имело как изобразительный, так и теоретический культурные пути
«Франциск Ассизский получает стигматы». Джотто. 1325 г.
«Франциск Ассизский получает стигматы». Джотто 1325 г. Элементы
Средневековье — точка отсчета христианской коннотации слова экстаз. С развитием церкви, людям приближенным к Богу (кардиналы, архиепископы, епископы и другие духовники) понадобилось слово, которое, по сути, должно было обозначать это приближение к Богу
В средневековых трактатах — от Бернара Клервоского до Иоанна Креста — экстаз описывается как состояние, в котором душа оставляет тело без разрыва с ним, переходя в иную форму присутствия, в прямой разговор с божественным
Визуально это обозначалось следующими пунктами:
- Лучи света, спускающиеся с неба и пронзающие человека в места стигмат Иисуса Христа
- Поза оцепенения, изумленного движения самого человека
- Голова, опрокинутая вверх — на небо (в некоторых примерах также закатанные глаза)
- Золотой ореол, появляющийся вокруг головы говорящего с Богом
Ранние коннотации экстазиса были неотделимы от дискурса христианства. В первую очередь они взаимодействовали с символами и смыслами
«Экстаз святой Терезы Авильской». Джованни Лоренцо Бернини. 1645–1652 гг.
«Экстаз святой Терезы Авильской». Джованни Лоренцо Бернини. 1645–1652 гг. Элементы.
Экстаз, как вы понимаете, не ограничивался в выборе медиумов, потому что перед вами памятник высокого ренессанса «Экстаз святой Терезы Авильской»
В трактатах Терезы Авильской экстаз описывается как «сладостная боль», как «рана» и «огненное копьё ангела, поражающее сердце»
Новое время в искусстве по-новому изображала разговор с Богом — экстаз не отделён от тела: запрокинутая голова, приоткрытые губы, расслабленные руки, ломкость драпировок — всё это превращает тело святой из сосуда страдания в свидетельство божественного прикосновения
Причем, непосредственным контактом с Богом, здесь выступает не только свет, но и божественные стрелы (стрелы божьей любви), которые держит ангел
Человек, его тело и переживания здесь, по моему мнению, выходит на первый план, нежели сам разговор с Богом
Ренессанс визуально постепенно отводил экстазис от чисто христианского понимания, разворачивая его в плоскость человеческого переживания
Фотографии истеричек Сальпетриер, Жан-Мартен Шарко, 1870-е.
Фотографии истеричек Сальпетриер, Жан-Мартен Шарко, 1870-е.
Новое время представило совершенно новый виток экстаза
В Парижской больнице Сальпетриер, где Жан-Мартен Шарко исследовал истерию, приступ истерии понимался как последовательность поз, которая показывает телесное выражение внутреннего потрясения. Шарко выделял три стадии истерического пароксизма, и именно последняя — attitude passionnelle, «страстная поза» — считается «экстатической»
тело выгибается в arc de cercle — дугу, почти лишённую опоры, мышцы теряют обычный тонус, но становятся проводниками внутреннего напряжения, лицо приобретает выражение блаженной боли
Руки вытягиваются в театральном жесте, аналогичном религиозным экстатическим позам, закатанные глаза и разговор, театральный разговор. С кем? С Богом или во всем ни с кем?
Экстаз во всех формах — от Джотто до истерических поз Сальпетриер — всегда означает выход за пределы собственной формы, момент, когда тело становится проводником силы, превосходящей индивидуальное «я».
В графике Эйзенштейна эта универсальная модель экстаза преобразуется в теорию формы, где излом и напряжение линий выражают одновременно и религиозное, и медицинское состояние, и сам процесс преображения формы в движение.
С. М. Эйзенштейн. «Ex-stasis», 1934–1936 гг.
Термин экстазис был сформулирован Эйзеном в мексиканский период творчества 1931 - 1932 гг. (Поездка на запад и съемки фильм “Viva la Mexica!”) под впечатлением от религиозного обряда танцующих индио и мистицизма литературы Игнатия Лайола, Святой Терезы и Святого Иоанна Святейшего Креста (1). Само определение, впервые изображенное Сергеем Михайловичем графически, описывает (в общем) выход человека за пределы своей собственной формы и (в частности) триединство мужского, женского и детского начал, которые являются инструментами достижения выхода за пределы
В последствии С.М. использует эту концепцию (в общем) не только в социально-религиозном контексте, но и в контексте искусства: «Каждое произведение искусства должно стремиться к состоянию экстаза — к моменту, когда отдельное перестаёт быть собой, чтобы стать частью общего движения жизни» (2). Однако он не дает ее объяснения (в частности) — что именно является триединством в контексте искусства? Этот вопрос и стал подспорьем для этой работы
Гипотеза — экстазис, как единство мужского, женского и детского начал, является движущим механизмом графики С. М. Эйзенштейна
Изучая графику, главный исследователь творчества C.М. — Наум Ихильевич Клейман, дает следующие понятия триединству (3):
а) Мужское начало — порядок/структура/воля
б) Женское начало — душа/мысль/воплощение
в) Детское начало — метафора/воображение/непосредственность
С. М. Эйзенштейн. «Голгофа», 1933 г.
Возвращаясь к нашей терминологии, вспомним, что мы определили женское начало, как: душа/мысль/воплощение
Я думаю, в заглавии этого раздела должна находится работа Эйзена из серии «Голгофа», написанной в 1933 г. Эта графика визуально отображает конфликт веры в душе самого гения. Две стороны — Эйзенштейн-атеист и Сергей-верующий. Они обезличены, не понятно кто висит на кресте, а кто пытается дотянутся. Однако точно одно — они застыли в поцелуе, они сливаются одно — в другое. Они взаимопроникаемы, быть может они сами не знают кто они также, как и сам Эйзен не понимает, какая сторона для него важнее
Дело в том, что прямым овеществлением женского начала в творчестве С.М., по моему мнению, является тема религии. Если конкретизировать, то можно задать один вопрос:
Напоено ли творчество Эйзенштейна темой религии?
Через образ Святого Себастьяна, которого из года в год повторял Эйзенштейн, можно понять отношение нашего героя к религии
