Анализ технологии создания эффекта бодимодификаций в «Нечто» и «Субстанция»

1. Концепция
2. Анализ создания эффектов бодимодификаций в фильме «Нечто» (1982)
3. Анализ создания эффектов бодимодификаций в фильме «Субстанция» (2024)
4. Вывод

Специальные и визуальные эффекты являются важным элементом современного кинопроизводства, служащим основным инструментом для создания убедительных нереалистичных, фантастических или травматических сцен. В жанре хоррора, особенно в поджанре боди-хоррора, техническое исполнение эффектов, связанных с физической трансформацией, мутацией или радикальной модификацией человеческого тела, является важным фактором для достижения психологического воздействия на зрителя. Успешная реализация этих эффектов требует специализированного технического подхода

Фильм «Нечто», снятый режиссером Джоном Карпентером и выпущенный в 1982 году, является классическим примером хоррора и признан одним из величайших достижений в области практических специальных эффектов, хотя изначально был раскритикован и даже номинирован на Золотую Малину за худшие саундтреки. Сюжет фильма, сосредоточенный на инопланетной форме жизни, способной идеально имитировать и трансформировать биологические организмы, потребовал создания беспрецедентно сложных и отталкивающих сцен мутации. Работа художника по эффектам Роба Боттина позволяет исследовать техническое мастерство и инженерные решения, необходимые для имитации биологического хаоса и движения без использования цифровых технологий, фокусируясь на материальности, текстуре и механике движения нечеловеческих форм

Фильм «Субстанция» режиссерки Корали Фаржа, получивший Оскар в номинации «Лучший грим и прически" представляет собой современный подход к боди-хоррору, где центральным элементом является радикальная, самоинициированная трансформация человеческого тела. Перед художниками по пластическому гриму стояла сложная задача отображения сложной постепенной трансформации героини Деми Мур, разложения, тонкой проработки особенностей тела. Где-то использовали силиконовые накладки, где-то даже кукол, например, в сценах с уколами. В контексте «Субстанции» анализу подлежат методы цифрового моделирования и текстурирования для бесшовного объединения живых актеров с цифровыми элементами, имитирующими плоть, деформацию и распад

Концепция данного исследования заключается в сопоставлении технологических решений, примененных в данных произведениях. Интересно было проследить, как художники решали поставленные задачи в разные технологические эпохи, и почему в итоге упор шел на практику, а не CGI. Исследование стремится рассмотреть, как переход от полностью аналоговых к преимущественно цифровым или гибридным методам повлиял на эстетику, детализацию и восприятие физической травмы и мутации

Ключевую роль в формировании визуальной идентичности картины сыграл 21-летний Роб Боттин, когда присоединился к препродакшену «Нечто» с чемоданом, полным резины, газа и клея. Боттин придумал огромное количество диких идей: от монстров-младенцев до ртов в груди и гигантских паучьих лап, вырастающих из голов. Позднее он признался, что понятия не имел, как его замыслы будут реализованы на практике, но Карпентер не отверг их. На его работы была выделена значительная часть бюджета (1,5 млн $), и именно через его практические решения была реализована идея аморфности монстра. Применялись подручные и пищевые материалы, резина, латекс, химические составы и механические узлы, что позволило создать разнообразные, тактильно убедительные текстуры и органические формы. Массовая вариативность эффектов соответствовала нарративной установке: монстр постоянно трансформировался, поэтому каждая сценическая встреча требовала отдельной конструкции и набора механизмов

Карпентер вместе с Боттином создали монстра без постоянной формы: огромное количество приёмов и наработок сформировало постоянно меняющееся чудовище. Эта версия ближе к исходному тексту Джона У. Кэмпбелла «Who Goes There?», где каждая клетка действует как самостоятельное существо, постоянно имитируя других ради выживания. Боттин с самого начала делал различные слепки и статуи, чтобы задать аморфный облик «вещи» и реализовать своё видение на практике. Карпентер позже сказал: «Роб уже начал лепить множество вещей, например слитые тела... и они лежали на полу, когда я впервые проходил мимо, и я запомнил мысль: „это удивительное, гротескное искусство“»

В одной конкретной сцене Норрис (Чарльз Хэллахан) падает. В состоянии паники товарищи несут его к врачу, который приступает к дефибрилляции. Торс Норриса внезапно раскрывается, открывая чудовищную зияющую полость, в тот момент, когда врач делает очередную компрессию. Руки актера откушиваются и вырываются «нечто». На постановку ушел целый съёмочный день из‑за сложного монтажа и времени на перезапуск: каждая подготовка занимала по 10 часов. Хотя планировалось выполнить сцену одним дублем, по мнению Карпентера первый прогон выглядел слишком «фонтанно». К счастью, Боттину удалось заполучить удачный дубль со второго раза

Была создана гидравлическая установка с силиконовой копией тела Чарльза Хэллахана. Оно было выполнено из стекловолокна, вспененного латекса, торчащие зубья — из акрила. Сам же актер находился под столом. Настоящими в кадре были лишь его голова, шея и плечи. В нужный момент установка разрывала силиконовую грудную клетку, откусывая руки доктора Коппера. Для достижения этого эффекта руки актера сняли с помощью дублёра-инвалида. К нему были прикреплены модели рук, наполненные искусственной кровью и парафиновыми костями, а на лицо была надета силиконовая маска с лицом Ричарда Дайсарта

Для создания отделившейся от тела паукообразной головы Боттину потребовалось также провести кропотливую работу: актер, с лица которого сняли слепок для создания чудовища, провел 10 дней с Боттином, чтобы тот смог создать точную и реалистичную модель головы, в которой затем были размещены гидравлические челюсти, приводящие рот в движение

Чтобы превратить тогда уже обезглавленного Норриса в паукообразное чудовище, Боттин создал ноги, которые протягивали сквозь голову в пол, а затем перематывали плёнку в обратную сторону. Иллюзию движения дополняли: голову ставили на радиоуправляемое шасси и управляли им, в то время как другой набор ног (на этот раз аниматронных) создавал видимость того, что существо убегает. На создание эффектов этой сцены у Боттина ушли месяцы изнурительной, тяжёлой работы; в итоге всё вместе заняло на экране менее трёх минут

Боттин не действовал в одиночку: в определённый момент масштаб задач оказался для него чрезмерным, и он привлёк друга и коллегу по спецэффектам Сэма Уинстона для создания гибрида «нечто» и собаки, который первым демонстрировал зрителю надвигающийся ужас. Уинстон управлял головой пришельца, помещая руку в сложную куклу, тогда как другие члены команды приводили в действие различные подвижные элементы корчащегося монстра. Команда использовала приёмы обратной съёмки: резиновые шланги, имитирующие щупальца, протягивали сквозь модель пришельца, затем плёнку перематывали назад, создавая эффект кровавых отростков, вырастающих из «нечто». Сцена логично завершалась единственным возможным финалом — Кит Дэвид обливал монстра настоящим, полностью работоспособным огнемётом