РУБРИКАТОР
[0] Концепция [1] История возникновения [2] Абстрактность как коллективная память [3] Абстрактность как инструмент забвения [4] Заключение
[0] Концепция
Когда мы думаем о памятниках, воображение чаще всего рисует бронзовые статуи, например, людей, чьи деяния, как считается, достойны увековечивания, либо сюжеты, трогающие душу и не дающие забыть о трагических или героических событиях. На таких монументах всегда присутствует отсылка к истории, стоящей за ними. Поясняющая информация (на постаменте, в табличке или в самой сцене) помогает пришедшему выстроить определённый образ и испытать нужные эмоции.
В книге «Смотрим на чужие страдания» Сьюзен Сонтаг обращается к размышлениям Вирджинии Вульф об истоках войны, анализируя реакцию людей на фотографии. «И все снимки ждут подписи — для объяснения и фальсификации… Замени подпись и пользуйся их смертями»[3] — пишет Сонтаг, размышляя о том, как подписи конкретизируют чувства зрителя, привязывая изображение к той или иной политической или государственной «стороне» и тем самым заставляя испытывать нужные эмоции. Человек может менять свои убеждения и чувства о прошлом на фотографии под влиянием такого контекста.
Эти рассуждения о фотографиях применимы и к памятникам. Подходя к любому историческому монументу, человек в зависимости от своей географической, расовой, социальной или гендерной позиции испытывает определённые чувства. Другой же человек в тот же момент может переживать полярные эмоции.
We erect monuments so that we shall always remember, and build memorials so that we shall never forget.
1. Памятник Революции, Босния, 1972 г.; 2. «Каменный цветок», Хорватия, 1966 г.; 3. Мемориальный склеп павших борцов, Северная Македония 1976 г.
Безусловно, такие объекты памяти нужны обществу: они помогают не потеряться в забвении, помнить о трагичных, героических или прекрасных периодах.
Но что, если памятник будет безликим? Если его форма не будет нести конкретики и прямой информации о запечатлённом событии? Что, если монумент не будет давать зрителю «инструкцию» к чувствам, а оставит место для его собственных переживаний? Превратит памятник в пространство коллективной скорби, памяти и размышлений, где любая из «сторон» может прийти и не чувствовать себя участником чужой истории.
Чтобы ответить на эти вопросы, в данном визуальном исследовании я обращаюсь к бетонным памятникам Югославии — споменикам. Работа делится на несколько частей. Первый блок посвящён истории их создания для полного погружения в феномен практически безликих монументов. Второй раскрывает абстрактность их формы как место для коллективной памяти. Третий показывает, как абстрактность памятников послужила инструментом забвения.
[1] История возникновения
Памятник восстанию жителей Кордуна и Бании, Хорватия, 1981 г.
Важным событием для становления спомеников в том виде, который мы знаем, стал политический конфликт между Иосифом Сталиным и Иосипом Броз Тито (будущий президент Югославии). Не желая ассоциироваться с Советским Союзом, и выстраивая новый культурный облик, Югославия начала строить абстрактные памятники, которые визуально спорили с реализмом советских.
Слева: Памятник В. И. Ленину на Московской площади, 1970 г. Справа: Космай, Сербия, 1971 г.
Геополитическое положение Югославии находилось между капиталистическим Западом и социалистическим Востоком, что порождало противоречивые требования к архитектуре послевоенного периода. Югославским архитекторам предстояло найти ответы на эти вызовы, балансируя между идеологическими директивами, художественной свободой и необходимостью формировать новую национальную идентичность.
Справа: Мемориал «Защитникам Советского Заполярья в годы Великой Отечественной войны», 1974 г. Слева: Мемориал Илинден, Крушево, Северная Македония, 1974 г.
На данных примерах отчетливо видна разница между советскими и югославскими памятниками, посвященными одной военной тематике, построенные в одни и те же года. Можно заметить новый визуальный язык бывшего союзника СССР, который хочет абстрагироваться от прошлого.
Взглянув на споменики, нельзя сразу сказать, что они являются местом скорби и памяти погибшим во Второй Мировой Войне. В то время как советские монументы четко изображают сюжеты. Так для чего же Югославия намеренно стирала «лицо» у своих памятников, делая их такими абстрактными?
Слева: Памятник «Тыл — фронту», Магнитогорск, 1979 г. Справа: Могила Героям Великой Отечественной Войны, Велес, 1979 г.
[2] Абстрактность как коллективная память
Мемориальный комплекс битвы при Сутьеске в Долине Героев, Босния, 1971 г.
Памятник на Холме Свободы (Гриб Свободе), Словения, 1965 г.
Главная причина абстрактного формообразования спомеников заключалась в том, какие земли входили в состав Югославии. Это были истощенные войной территории Боснии, Хорватии, Сербии, Македонии, Черногории и Словении. Таким образом, вчерашние жертвы нацисткой идеологии должны были стать единой державой с военными преступниками.
Так и появились безликие памятники напоминающие о ужасах войны, которые бы «устроили тех самых жертв и не вызвали недовольство и отторжение у тех самых преступников». [2]
«Мавзолей павших повстанцев», Сербия, 1981 г.
Слева: «Три кулака», Сербия, 1963 г. Справа: Мемориал солдатам, павшим в годы Второй мировой войны в Остре, Сербия, 1971 г.
«Но верно ли, что эти фотографии, запечатлевшие гибель мирных жителей, а не сражения армий, побуждали только к отрицанию войны? Если бы вопрос был поставлен иначе: "Как мы можем помочь защите испанской республики от сил милитаристского и клерикального фашизма?", эти фотографии, наоборот, могли бы подтвердить их убеждение в справедливости войны.» [3]
Обезличивание памятников позволило не ставить двум сторонам вопросы о войне, не делая акцент на проигрыше или на победе, благодаря абстрактным формам ставилось лишь утверждение о ужасе войны с любой стороны.
Мемориальный комплекс Кадиньяча, Сербия, 1952 г.
Слева: Мемориальный комплекс Кадиньяча, Сербия, 1952 г. Справа: Памятник Революции, Босния, 1972 г.
Таким образом, посетить данные памятники может каждый, кто хоть как то сталкивался с войной. Благодаря этому споменики являются предметом коллективной памяти, где каждый может вспоминать и переосмыслять свое.
« ...Использовать постмодернизм как универсальный язык, способ создания мемориалов, которые выступали бы как места утешения, рефлексии и прощения для всех зрителей; объектов, которые фиксировали бы преступные деяния, но не порождали бы обиды и горечи у самих преступников.» [2]
Памятник Свободы, Македония, 1969 г.
Слева: Памятник Свободы, Македония, 1969 г. Справа: «Звезда», Сербия, 1985 г.
Например, в статье про памятники Югославии, одна девушка поделилась своим опытом визита, когда ей удалось поговорить с девушкой из Германии, которая является современником противоположной истории войны.
«В тот раз, помимо Жени, ко мне присоединилась моя немецкая приятельница Мария. Ей было интересно увидеть споменики воочию. В музее мы разговорились о том, что наши родственники в период Второй мировой были по разные стороны баррикад. Она рассказала, что многие миллениалы из Германии пытаются как-то осмыслить и принять прошлое, жить с осознанием, что их близкие делали с другими людьми.»[4]
Памятник Революции народа Мославины, Хорватия, 1967 г.
«Святыня Революции», Косово, 1973 г.
Но не является ли эта коллективность в отношении истории Балкан проблемой? Если в эти памятники так легко вложить что то свое, продолжают ли они нести в себе тот же смысл борьбы с забвением?
