Взаимодействие тела и пространства в фотографии арт-ню

Обнаженная натура на протяжении тысячелетий является одним из ключевых сюжетов художественного искусства. Мотив наготы, зародившийся еще в Античности, на долгие столетия определил эстетические стандарты человеческого тела. Считалось, что физически совершенное тело, уравновешенное, выносливое и гибкое, заведомо наделяло человека благородством и нравственностью. По сложившимся канонам раннего искусства изображение нагого тела соответствовало мифологическому или божественному облику, а приближение мотива наготы к повседневным и реальным сюжетам было недопустимо.

Представления об эстетичном и непристойном, моральном и безобразном меняются в середине XIX века. Картина «Олимпия» французского импрессиониста Эдуарда Мане бросила вызов общественности откровенным показом распутной женщины-куртизанки, тем самым заявив, что обнаженное тело в искусстве не обязано обладать божественным началом. А поскольку живопись и фотография в этот период шли неразрывно, телесный опыт и чувствительность обретают новое представление в фотографической репрезентации.

Фотография обнаженной натуры находит свое воплощение в двух направлениях: эротической фотографии, ориентированной на вызов сексуальных желаний, и арт-ню, нацеленной на созерцание красоты человеческого тела и переосмысление остросоциальных проблем. Человек, обнаженный физически, оказывается «нагим» духовно, предстает внешнему миру в естественном облике: свободным, хрупким, уязвимым, беззащитным. Пространство арт-ню фотографии является не просто второстепенным фоном, а репрезентацией внешнего мира, системы, где возможно существование натуры. Таким образом через знакомый каждому телесный опыт арт-ню обращается к вечной теме поиска своего предназначения, места в мире.

Для полного раскрытия темы в качестве текстовых источников использовалась литература, посвященная изучению телесного опыта в культурных и социальных аспектах, наготы в искусстве, эволюции жанра арт-ню в фотографии. При отборе фото-материала я опиралась на материалы с курса истории фотографии, а также на публикации тематических сообществ в социальных сетях.

Раскрепощенность и вольность нравов эпохи в слиянии с представленным инновационным языком изображения интерпретируют портретный жанр. В самом начале своего развития обнаженная фотография следует студийному стилю в изображении тела. Сохранялась тенденция уподобления ранних снимков античному искусству, классическим канонам скульптуры и живописи, за счет чего фотография обнаженной натуры не опошлялась. Пространство выстраивалось из элементов интерьера, обилия драпировок и цветочной атрибутики, сама модель обладала округлыми формами, а ее поза всегда расслабленная, раскованная, в меру раскрепощенная. Позировать соглашались в основном женщины, которые выходили из низшего класса и нуждались в деньгах, поэтому их личности оставались неизвестными.

Документальная точность как главное преимущество фотографии открывала новые возможности для художников. Снимок с зафиксированной статичной позой, с выстроенным светом и ракурсом использовался как «референс» для написания картин, что облегчало работу художникам. Выпускались целые альбомы, которые являлись пособиями для художников при изучении фигуры и пластическом моделировании.

Концепция пластичности и гибкости тела раскрывается при запечатлении тела в искаженном пространстве. Так, Андре Кертеш в 1933 году экспериментирует с зеркалами, резкими ракурсами и создает серию «Искажения», где выдвигает тему деконструкции конвенционального тела. Оно, подобно пластилину, растягивается, расплывается, приобретая гипертрофированные комичные черты. Кертеш нарушает принцип незыблемости и целостности тела, нагота в его работах уже воспринимается бесформенно.

У Билла Брандта, в отличии от предыдущего фотографа, искажение пространства не такое гротескное. Брандт прибегает к использованию широкоугольного объектива, располагает модель по диагонали, а фокус обзора сосредотачивает на отдельных частях тела. Все это работает таким образом , что «женское тело здесь — традиционно фрагментированное, превращенное в фетиш». [5]

В панорамных фотографиях Фонтенуа вытянутое, раздробленное тело при длительной выдержке обретает псевдочеловеческую, животную форму. Через его снимки прослеживается тема взаимоотношений человека и природы: восприятие человека как потустороннего и лишнего существа в мире.

Франческа Вудмен изучала границы собственного зрительного и телесного опыта в заброшенном, визуально шумном пространстве. Потрескавшиеся стены, дощатый пол, неестественные позы, зеркальные отражения — все это создает атмосферу барочного перфоманса на ее фотографиях. В среде этого хаоса тело, хрупкое, неуловимое, оказывается в конфликте с пространтсвом, а размытие натуры усиливает ощущение потустороннего.