Идентичность постсоветской lo-fi электроники

РУБРИКАТОР

ВВЕДЕНИЕ СЭМПЛИРОВАНИЕ // вербальные отсылки 1. Boora 2. cppp edits НОВОЕ ПРОЧТЕНИЕ // невербальные отсылки I. ГОСТ ЗВУК 1. OL — True White (2015) 2. Lapti — V Tiraj (2015) 3. Nocow — Ledyanoy Album (2017) 4. Stas Karpenkov — EvpaTrans (2023) 5. Vtgnike — Collection (2017) II. Kedr Livanskiy III. Soft Blade ЗАКЛЮЧЕНИЕ

Идентичность — наверное, самое животрепещущее понятие в современном инфополе. Постмодернистская культура, избегание которой невозможно, предполагает бесконечное переиспользование и новые прочтения, воссоздание и декомпозицию старого. Доказать возможность возникновения абсолютно новых форм в искусстве становится парадоксально самой желанной, но и невыполнимой задачей. Однако, даже закрывая глаза на уникальность, вопрос самовыражения как выражения индивидуального эстетического видения — вытекающий из новизны — невольно решается каждым автором.

Как известно, «автор мертв», и ему на замену пришел скриптор, компилирующий произведение из множества уже существующих частей. Опираясь на одну из самых фундаментальных концепций современной философии, выраженной в знаменитом эссе Ролана Барта, мы попробуем взглянуть на современную локальную электронную сцену через призму понятий «словарь» и «текст», где первое выражается в культурном и социальном контексте, инфополе сцены и второе — в музыке, которая ею создается. Барт заявляет, что «текст соткан из цитат, отсылающих к тысячам культурных источников», и это оказывается чрезвычайно актуальным для современной музыки. Сэмплирование, ремикс — такие базовые понятия оказываются на пересечении авторского высказывания и цитирования. «Умерли» и композиторы советской эпохи, бесконечно перерождающиеся в семплах современных треков, которые тем более подчеркивают статус цитируемого как «ретро», «история», «ностальгическое». Интересно, что при этом стираются и временные границы, новое порой неотличимо от старого и вся эта музыка конструирует одно метапространство ностальгии и национальной идентичности.

Фигура современного продюсера в каком-то смысле деконструирована. Из-за переизбытка информации мы оказываемся в условиях одновременно плюрализма индивидуальностей и анонимности. В локальных музыкальных кругах, для посвященных автор — в первую очередь личность, имеющая индивидуальность, но в то же время подвергающаяся влиянию комьюнити, своих эстетических переживаний и культуры. Для широкого круга автор теряет человеческое лицо и приравнивается к псевдониму, своему творчеству или публичному образу — приобретает статус проекта.

Также важным термином для исследования будет интертекстуальность (взаимовлияние текста и читателя, по теории Юлии Кристевой), в нашем случае это горизонтальность музыкального сообщества (особенно локальной электронной сцены), его открытость к диалогу между музыкантами, с аудиторией, с зарубежной музыкой и с прошлым. Музыка обращается к чувствам слушателя и погружает его в определенное состояние, но автор не может контролировать это состояние для каждого. Композиция априори всегда создается и воспроизводится в контексте, прослушивание ее в разных ситуациях и разными людьми с разным жизненным опытом приведет к разным впечатлениям, что позволяет нам рассматривать музыкальную структуру как нечто зыбкое, кристаллизирующееся в процессе восприятия, некое сгущение в сети инфосферы.

Переходя к предмету исследования, свяжем упомянутые выше понятия между собой. Музыкальный продюсер и/или диджей — скриптор. Творчество продюсера — текст. Словарь — смысловые единицы, составляющие музыкальное высказывание. Инфосфера, точнее ее малая часть, оказывающаяся в нашем фокусе — культурный контекст.

Предметом нашего исследования становится та музыка электронной инди сцены постсоветского пространства, которая вызывает чувства ностальгии и меланхолии. Мы постараемся понять, можно ли сформулировать рецепт «советского звука», по какому принципу мы определяем музыку локальной электронной сцены как ностальгическую, откуда она черпает вдохновение и как отсылки находят воплощение в самых тонких формах.

Актуальность темы обнаруживается в большом спросе на sovietwave эстетику среди аудитории интернет-поколения. Точное воспроизведение звучания саундтреков к советскому кино и стилизация под советский нью-вейв — специальное ухудшение качества звука, использование близких по звуку аутентичным синтезаторов — отличительная черта российского современного ретрофильского пост-панка вроде Molcha Doma, Буерак, Где Фантом?, Ploho... Однако наше внимание будет направлено на более экспериментальные электронные музыкальные проекты, где отсылки проявляются тоньше.

В поисках собственного звучания электронные продюсеры часто обращаются к своим корням — это один из возможных путей построения авторской индивидуальности. Можно проследить два подхода к переработке музыкального наследия СССР — его прямое цитирование и воссоздание аналогичного звука. Однако при этом происходит синтез советского музыкального наследия с зарубежными жанрами.

Boora (Александр Олейник) — продюсер, работающий в хип-хоп поджанре boom bap, который возвел семплирование джазовых пластинок «Мелодии» в собственную узнаваемую черту. Его треки отличаются непринужденным настроением сродни впечатлению после просмотра легкой советской мелодрамы. Его создают мягкие басовые линии, развязный джазовый свинг, мелодичные инструментальные и женские вокальные сэмплы. В источники сэмплов Boora также входят советские кинохроники и новостные сводки, в которых отчетливо слышится высказывание автора и нарратив композиции.

К примеру, в альбоме Soviet Aesthetics, Vol.1 происходит переложение американской хип-хоп культуры своего «золотого века» на современный российский андеграунд: отрывки песен советских ВИА сменяются речитативом (Space Impact), а задорное начало в виде композиции «Город Спит» в исполнении Татьяны Миансаровой, перетекающее в репортаж о граффитистах с телеканала «Вести 1» (214) за две минуты рассказывает целую историю про стрит-арт культуру. Альбом заканчивается красноречивым аутро, манифестирующим ценность локальной культуры отрывками из интервью. Следующий альбом The Art of 10 Seconds развивает нащупанную схему в более мечтательном и лоу-файном направлении. Пластинка состоит из коротких скитов, похожих на сборник непринужденных набросков-коллажей. Альбом весь написан на легендарном сэмплере E-MU SP 1200, который позволял записывать сэмплы до 10 секунд.

cccp edits — анонимный проект, выпустивший с 2020 года к концу 2023-го 7 пластинок стильного танцевального брейкбита. Легкий быстрый грув треков дополняют акценты-цитаты из самых разных источников. Название проекта прямо заявляет о том, что это в первую очередь бутлег-лейбл, а их потускневшие разноцветные пластинки мимикрируют под винил «Мелодии», украшены видом Петербурга и комично подписаны как «СССР ЭДИТЫ». Шестой релиз «эдитов» интересен своей незамысловатой нарративностью: в начале каждого трека мы слышим по отрывку интервью Ирины Хакамады об «андеграундской» электронике и технологии ее написания, чем релиз иронизирует сам над собой. Все пластинки cccp edits выдержаны в едином ненавязчивом ироничном настроении.

Говоря о передовых российских лейблах, активно продвигающих своих артистов на западную аудиторию, всегда речь заходит о «ГОСТ ЗВУКе» как поставщике постсоветской эстетической картины мира. Лейбл уже в первые годы своего существования привлек внимание зарубежных меломанов таинственными лоу-файными IDM релизами и экзотичными кириллическими надписями. Однако за сдержанным и даже брутальным образом кроется теплое меланхоличное звучание. Работа на западную аудиторию подарила пост-советской сцене эмпатичное и исследовательское внимание Boiler Room и издания Pitchfork, благодаря чему новую локальную андеграунд культуру начали качественно документировать.

Ильдар Зайнетдинов, основатель лейбла — выходец стрит-арт сообщества, что объясняет его подход к пластинкам как произведению искусства. Первые релизы «ГОСТа» выходили только на виниле, а оформление каждого экземпляра производится вручную и мимикрирует под инвентарные номера. «ГОСТ ЗВУК» транслирует честный и односложный образ русской прямолинейной романтики, которая не стесняется игнорировать материализм и вырываться в мир иной жизни и утопии. Той, что хотели видеть отечественные художники, тонко чувствующие тягу к эскапизму как национальную особенность. Главное — не товарный вид, а утилитарность, и таинственно молчаливый DIY дизайн пластинки овеществляет ее как средство прослушивания музыки с определенным культурным контекстом, резонируя с советским искусством, взрощенном на внерыночной почве.

Хотя лейбл трудно определить как направленный на определенный жанр, список резидентов и способ их презентации говорит сам за себя. Вместо англоязычных никнеймов на пластинках уверенно красуются реальные имена артистов на русском и треки часто имеют русские названия. Также все артисты черпают вдохновение не только в детройтской хаус и техно-музыке, но и в наследии советских электронных композиторов, таких как Эдуард Артемьев и Михаил Чекалин.