Почему мир выглядит так, как выглядит? Как мы сошлись в той точке, в которой находимся сейчас, и как разрабатывался и утверждался визуальный язык? Кажется, что это вопрос вкуса, моды или технологий: сегодня популярно одно, завтра — другое. Но у каждого явления своя история.

Визуальный язык формировался тысячелетиями. Каждый его исторический слой продолжает влиять на наше восприятие. Мы не просто смотрим на изображения, мы их читаем, анализируем значения и в целом воспринимаем как данность ту или иную неочевидную форму. Например, алфавит стал настолько логичной частью нашего бытия, что мы редко вспоминаем (а то и не знаем вовсе) каким образом появилась система графических обозначений звука.

Из интуитивного (и ситуативного) явления визуальный язык становился системой мышления, начиная от первых изображений как инструмента выживания до современного метаязыка, где участвуют алгоритмы, интерфейсы и искусственный интеллект.

Я выделила 20 любопытных фактов, повлиявших на формирование нашей актуальной картины мира. Безусловно, их было великое множество, и каждая, даже незначительная, деталь влияет на образ современности. Но этого будет достаточно, чтобы встать на первую ступеньку изучения такого объемного и увлекательного явления, как визуальный язык.

Первые изображения были созданы 40–50 тысяч лет назад, в виде линий, точек, отпечатков рук. Мы находим свидетельства ранней живописи практически по всей земле. Эти картинки не были искусством в привычном смысле. Но это была уже сложившаяся визуальная коммуникация. Одни из самых популярных наскальных рисунков, созданные 15–18 тысяч лет назад, находятся в пещере Ласко в Юго-Западной Франции. Они функционировали как магический ритуал, учебное пособие для охотников и эстетический акт одновременно.

Каждый рисунок выполнял практическую и символическую функцию: помогал предсказывать или призывать удачную охоту, фиксировать знания о животных и передавать опыт следующему поколению. Рисунок был не просто свидетельством бытия. Так складывали первые осознанные визуальные сообщения.

Есть мнение, что многие рисунки расположены в точках пещеры с особой акустикой — звук ударов копыт усиливал магическое воздействие. Сам рисунок был, разумеется, несовершенен, но оставался важной частью истории визуального языка, положившей начало сложной системе коммуникаций, которой мы владеем сейчас.

Множество смыслов в одном изображении мы увидим и позже, в пиктографическом письме. Пиктограммы позволяют передавать информацию без слов, опираясь на узнаваемый и самый характерный образ. Египетские иероглифы, месопотамская клинопись и тибетские пиктографические письмена — примеры того, как изображение становится знаком, способным передавать как прямое значение, так и метафорическое, образное.

Например, египетские иероглифы включают около 700 символов. Иероглиф «гора» мог означать как непосредственно гору, так и чужие, далекие земли, находившиеся за горами. Со временем развития социума и усложнением связей между людьми и государствами скорость коммуникаиции вырастала во много раз, и это требовало совершенно другой символьной системы. Иероглифы и пиктограммы теряли визуальное сходство с изначальным объектом, превращаясь в абстрактные значки. Но это уже следующая история.

Развитие коммуникации дает новые формыи значения. Причина проста: нужно писать быстро и масштабно, сохранять базовую понятность. Кроме того, развивается мореходство, возникают связи не только меду отдельными общинами одного народа, но и соседними государствами, которые приносят незнакомые понятия, которых может не быть в местном языке. Усложнение коммуникации приносит новые нужды.

Так визуальный язык делает шаг от образа к абстрактному обозначению звука и идеи. Появляется алфавитное письмо, в котором звук изображен одним символом, что позволяет записывать уже совершенно любые слова. Конечно, сохраняется и религиозная письменность, сакральные знаки, храмовые иероглифы.

Создание простых и дешевых материалов-носителей позволяло также легче относиться к силуэту буквы. Визуальный язык разделяется на профанное и сакральное, но начинает в себе нести абстракцию. Со временем несколько видов письменности схлопнутся, чтобы образовать знакомые нам латиницу и кириллицу, которые тоже будут меняться, потому что письменность, как и язык, живая и эволюционирующая структура. Мы уже не помним, почему буквы выглядят так, как выглядят, но в их снове лежит простая картинка-пиктограмма.

В Древнем Египте композиция напрямую отражает социальную иерархию, и по величине, положению фигуры мы можем определить статус изображаемого на фреске персонажа. Допустим, фараон всегда изображался крупнее подчиненных, даже если находился на одной сцене. Такая схема управляла восприятием и выделяла представителей власти. Мы до сих пор пользуемся этим приемом, в интерфейсах, плакатах, типографике и прочих средствах визуальной коммуникации, где есть иерархия.

Строгие правила каноны касались и характерного для Египта изображения человека. Чтобы зафиксировать тело в наиболее узнаваемом виде египтяне сочетали разные ракурсы в одной фигуре. Это позволяло в священных письменах и сакральных изображениях не допускать оплошностей и двойных трактовок. Например, голова и ступни изображались в профиль, тогда как плечи изображались анфас, поскольку именно в таком положении они наиболее узнаваемы.

Свой канон был, разумеется, и для текста. Египтяне называли иероглифы «Меду Нечер» (Слова Бога), и их нанесение считалось священным актом, магически оживляющим изображение. Текст занимал свободное от рисунков пространство, и направление чтения не регламентировалось, то есть письмена могли читаться в любую сторону. Однако и тут не обошлось без композиции и системы. Например, для того, чтобы точно рассчитать размер и расположение иероглифов, сперва размечали сетку, внутри которой уже располагались письмена. Направление чтения также можно было понять, потому что рисунок каждого иеролгифа «смотрел» на начало строки. Если иероглиф изображал что-то опасное (например, скорпиона или змею), в заупокойных текстах его иногда рисовали перерезанным пополам или без хвоста, чтобы магическое существо не могло навредить умершему.

Также существовали различные внешние знаки для обозначения тех или иных надписей: картуш для имени фараона, или реплики участников сюжета (иногда это очень похоже на комикс и спич-баблы).

Приближаемся к понятным и известным со школьной скамьи константам. В отличие от египетской, космо/теоцентричной цивилизации Древнего Египта, Античная Греция больше идет по антропоцентричному принципу. Человек есть мера всех вещей! Благодаря концентрации не на вечности, а на человечности, античные деятели выстраивают основанную на человеке систему пропорций и оптических поправок, исходя из факта человеческой естественной физиологии. Античность формулирует для нас канон пропорций человеческого тела, архитектуры и изображения через математические отношения. Это значит, что система становится уже более понятной и просчитанной. Красота теперь является гармоничным, понятным и подчиненным законам и пропорциям явлением. Например, Поликлет в «Каноне» описал идеальные пропорции, где высота тела человека равна восьми головам. Для тех, кто прошел через художественную школу, это знакомые пропорции, существующие уже пару тысяч лет.

Но прелесть античной гармонии не только в математике. Совершенство Парфенона достигнуто через курватуры — намеренные искажения, исправляющие оптические иллюзии глаза. Чтобы здание не казалось «провисающим», пол сделан выпуклым, а колонны наделены энтазисом (утолщением) и наклонены внутрь для устойчивости. Угловые колонны намеренно утолщены, чтобы не выглядеть тонкими на фоне неба. В основе всей структуры лежит пропорция и принципы золотого сечения, что создает эталонный баланс между мощью камня и визуальной легкостью. Теперь мы используем подобные приемы для дизайна и называем это оптической компенсацией.

Сложно переоценит влияние, которое оказала эта небольшая надпись на колонне Траяна, созданной в честь одной из побед римлян над соседями. Мы привыкли видеть только надпись, но это довольно массивное сооружение, обвитое спиралью барельефа. На нем более 2500 фигур, описывающих сюжет военного похода. Виртуозное исполнение типографики было образцовым для того времени (и стало образцовым и позже), благодаря контрастам вертикальных и горизонтальных штрихов, а глубина высечения букв делает игру теней объемной и интересной. Кроме того, памятник избежал использования в качестве стройматериала в более поздние времена (римские форумы часто разбирались на части и служили материалом для постройки более прозаичных сооружений). В XVI веке на колонну даже возрузили статую святого Петра, что позволило защитить ее от разграбления и разрушений. Во времена возрождения про колонну Траяна вспомнили снова, и шрифт зажил своей жизнью, став образцом римских капитальных наборов.