1932 год в истории голливудского кино: анализ тенденций и особенностей.

Появление звукового кино ознаменовало собой начало совершенно нового этапа в истории голливудского кинематографа. Технологический прогресс продолжался, и каждый стремился использовать открывшиеся возможности на максимум. Таким образом, 1930-е годы стали уникальным десятилетием, в котором технический прорыв сосуществовал неразрывно с накаленной социальной и экономической атмосферой вокруг. «Производственный кодекс», созданный президентом MPPDA Уиллом Хейсом в 1930 году [5], окончательно укрепился в индустрии лишь к 1934 году [3]. Это время обозначилось в истории, как период «докодексового Голливуда». Главной целью визуального исследования является анализ основных тенденций и главных особенностей американского кинематографа 1932 года. Этот год рассматривается как время наивысшего расцвета «свободы повествования», производственной революции и начала формирования художественного взгляда на кино. Именно этот период был выбран для изучения по нескольким причинами. Прежде всего, именно это время пришлось на «экватор» индустрии до окончательного вступления в силу производственного кодекса. Авторы не боялись затрагивать острые для общественности темы, свободно демонстрировали на экраны «шокирующие» сцены, искали все больше способов превратить кино не просто в развлечение, а в полноценное высказывание. Помимо этого, 1932 год пришел на времена «Великой депрессии»: кризис близился к своему пику, однако актуальные жанры все-таки еще приносили деньги кинотеатрам.

В ходе работы над подбором материалов для визуального анализа основной акцент делался на наиболее значимых картинах, многие из которых заложили фундамент для будущего кинематографа. Сцены из фильмов, выпущенных в 1932 году, до сих пор активно цитируются современными режиссерами, а их техники повествования по-прежнему считаются «канонами». Визуальное исследование поделено рубрикаторами на несколько смысловых частей, в каждой из которых проводится изучение конкретной составляющей того или иного знакового фильма. Были выявлены общие характеристики, объединяющие картины по жанру, мотивам, особым приемам повествования или работы с кадром. Таким образом, удалось установить главные «каноны» и отличительные черты голливудского кинематографа 1932 года. Для наиболее корректного и полного анализа были также привлечены текстовые источники, такие как книги и научные статьи по темам, так или иначе имевших влияние на киноиндустрию того времени.

Темы устройства общества становятся особенно востребованы в искусстве, в том числе в кинематографе, а среди них больше всего выделяются сюжеты, «отражающие фазу «социального беспокойства»» [2]. Одними из таких являются фильмы «гангстерского жанра», ярким примером из которых можно назвать «Лицо со шрамом» режиссера Ховарда Хоукса.

Перестрелки, ограбления, убийства — всё это появляется на экранах, обличая проблемы общественности. Несмотря на предварительную «романтизацию», в конце посыл становится однозначным — авторы призывают положить конец беспределу и жесткости, призывая к мирной жизни. Финал для главного героя «Лицо со шрамом», Тони Кармонте , обаятельного, бойкого преступника, заигравшегося со своей «властью» вполне печален, но справедлив.

Авторы подходят к теме справедливости с разных сторон: посвящают сюжеты преступлениям, наказаниям за них, поднимают острые социальные вопросы. Фильм «Я - беглый каторжник» режиссера М. ЛеРойя обращается к системе правосудия, иллюстрируя жестокость и несправедливость по отношению к некоторым осужденным [2]. Развивая «криминальную эстетику» кинематограф всё больше начинает заявлять о последствиях и трагедиях такого устройства общества.

Параллельно продолжает развиваться жанр голливудского хоррора. На экраны выходят культовые картины, такие как «Мумия» К. Фройнда, «Белый зомби» В. Гальперина, «Убийство на улице Морг» Р. Флори и другие. Каждый из них закрепляет за собой каноничные образы, сюжеты и отличается яркими, выразительными приёмами.

Помимо выразительного грима, сложных световых схем и «монстров», выделяющейся особенностью фильмов ужаса этого года можно назвать отдалённое закладывания категории «боди-хорроров». Так, на экране всё более открыто показывают намерения нанести ранения человеку, поранить его или убить, режиссёры «опираются на образы, которые позволяют реконструировать процессы уничтожения,... распада, человеческого тела…»[4], что в дальнейшем всё больше будет свойственно американскому жанру ужасов. Кроме того, авторы начинают исследовать физиологию человека (фильм Тода Браунинга «Уродцы») , начинают играть не только на эффекте неожиданности или чувстве страха, но и на более широком спектре эмоций.

Почти каждый «гангстерский» фильм или ужастик не обходится без любовной линии и «роскоши», как правило, представляющих собой мелодраму внутри основного сюжета. «Салонные комедии» уходят на второй план, но всё же роскошные интерьеры и обеспеченные главные герои остаются на экранах. Кроме того, постепенно формируется «голливудский гламур», диктовавший в последствии моду не только внутри кинематографа, но и в реальной жизни в США.

Любовные сцены в то время достигают наиболее высокого, по тем временам, уровня откровенности: зритель видит поцелуи, «подглядывает» за переодеванием девушек и считывает намёки в диалогах между возлюбленными, что почти невозможно встретить в период активного контроля кинематографа кодексом Хейса.